Уникум
Шрифт:
– Что?
– Ты мне не чтокай!
– сурово сказал отец.
– Кто тебе лицо разукрасил?
– Подрался, - коротко и равнодушно отозвался Родька, но его пальцы под столом снова впились в колено Егора.
"Да понял я, понял! Молчу! Отстань ты..." - мысленно завопил Егор, но сдержался и, осторожно пожав вцепившиеся в него пальцы, спихнул их со своей ноги.
– Он подрался!
– недовольно проворчал отец.
– С кем? Из-за чего?
Подобные допросы сопровождали обычно каждый полученный синяк. Дело было вполне обычным, и Родька должен был знать, что, не отчитавшись подробно в очередном неосторожном легкомыслии и не признав свою ошибку, можно нарваться на неприятности. Но Егор вдруг понял, что сегодня Родька не собирается поступать, как должно.
– Так за какое такое правое дело ты подставляешь свою физиономию под чужие кулаки?
– не отставал отец. Процесс воспитания требовал настойчивости и терпения.
– Из-за чего была драка?
– Просто так, - процедил Родька.
– Очень мило!
– почти вскипел отец.
– Вдалбливаешь в ваши пустые головы хоть немного ума, а все без толку! Вы думаете, все так просто? Маме с папой улыбнулись, и на улицу, по подвалам и подворотням лазать?! Сколько раз я вам говорил: поменьше якшаться с этими уличными мальчишками! Те, кто тебе сегодня физиономию разбили, в следующий раз заведут неизвестно куда, беды не оберешься... Неужели это все еще не ясно?!
Яснее и быть не могло. Егор слушал отца и едва ли не предугадывал каждое его слово. Чем в сотый раз распинаться и ругать за ссадину, разглядел бы лучше, что Родьке совсем плохо, да спросил бы, в чем дело...
– Ты, который дерется просто так! Ты меня понял?!
– отец поднял брови в ожидании ответа.
– Понял, - мрачно прошептал Родька.
– Хорошо понял?!
– повысил голос отец.
– Хорошо.
– Понять мало... Прочувствовал?!
Родька промолчал.
– Спрашиваю, прочувствовал?!
– рявкнул отец.
– Слушай, какого черта тебе от меня надо?
– с досадой пробормотал Родька довольно громко.
Отец медленно выпрямился. Мать, уже начавшая складывать посуду в мойку, развернулась и с тревогой взглянула на свое семейство.
Воцарилась тишина. Только что прозвучавшие слова... Это была даже не грубость. Это было... Ох, это было нечто совершенно непростительное!...
– Что мне надо, говоришь?
– холодно уточнил отец.
– Павел, успокойся, - тихо сказала мать.
– Потом будешь учить их манерам. Пусть сначала ужин закончат, а то опять в тарелках насвинячили...
– Ну, пусть закончат, - согласился отец, но его скулы так и ходили ходуном он гнева.
Близнецы замерли, не шевелясь. Егору было не так уж трудно пересилить себя и подчиниться, но он чувствовал, что Родька этого делать не собирается.
Отец откинулся на стуле, сложил руки на груди и жестко приказал:
– Быстро вилки в руки! И чтобы через минуту отдали матери чистые тарелки!
– Я не буду есть, - спокойно сказал Родька.
– Не будешь?
– поднял брови отец.
– Ясно... Егор?
Егор готов был прикончить и свою ненавистную порцию, и заодно вылизать Родькину тарелку дочиста, только бы завершить все миром... Стоит только сейчас проглотить эту остывшую гадость, и можно будет спокойно улизнуть в спальню... Очень хотелось выйти сухим из воды, но Егор представил, чем дело может кончится для Родьки, и оставить брата наедине с отцовским гневом Егор не решился.
– Я тоже не буду, - прошептал он и невольно втянул голову в плечи.
– Отлично, - процедил отец, встал и, обойдя стол, остановился позади сыновей.
Егор никак не мог понять, что же сейчас будет...
И тут же жесткие пальцы больно сцапали воротник его рубашки, зацепив в пригоршню и кожу, и Егор, успев только жалобно вскрикнуть, ткнулся лицом в тарелку с остывшим ужином. Рядом сдавленно застонал Родька...
– Павел!
– раздался возмущенный голос матери.
– Да ты что, с ума сошел?!!
– Изображают из себя поросят, так пусть будут поросятами до конца!..
– рявкнул отец.
– Сколько можно терпеть этот выпендреж?!...
О, Боже, как это было гадко!... Отцовские руки не давали мальчишкам разогнуться. Челка Егора мокла в сметане, и он уже чувствовал, что бессильно плачет от немыслимого унижения...
И вдруг Родька рядом рванулся со своего стула, выворачиваясь из руки отца. Отец шумно выдохнул, крякнул, но отпустил обоих мальчишек.
Егор вскочил, зацепился за угол стола, свалился на пол. Ему даже оглянуться назад было страшно.
Родька бросился бежать из кухни, по пути наклонился к Егору, схватил за локоть и потащил за собой.
Близнецы вбежали в свою спальню.
Родька сразу же опустился на колени рядом со своей кроватью и принялся вытирать лицо краем покрывала.
– Что ты делаешь?!
– обомлел Егор, видя как на ткани появляются влажные жирные следы.
– Что ты делаешь, придурок?!!
– Наплевать, - процедил Родька и взглянул на брата снизу вверх. Хватит терпеть, надоело... Надоели они мне оба...
Егор поежился и всхлипнул.
– Не реви!
– презрительно фыркнул Родька.
– Утрись и не реви! Не стоит он того...
Егор машинально утерся рукавом рубашки, пошмыгал носом, загоняя обратно щекочущие слезы и, несмело подойдя к двери, прислонился к ней ухом.
В кухне бушевала гроза и накалялись страсти.
Егор отпрянул от двери. Нехорошие предчувствия не оставляли его.
Грандиозных скандалов не было уже давно, а тут такой удачный повод...
Егор обернулся. Брат сидел на кровати, устало свесив голову.
– Знаешь, Родька, по-моему, нам сейчас еще достанется...
– неуверенно проговорил Егор, прислушиваясь к отзвукам перепалки на кухне.