Чтение онлайн

собираются в магазин за покупками или в аптеку. Несколько мужчин направляются к киоску Хулио купить газеты, и тот, кто всем заправляет, тоже скупает все газетенки. Но обычно жизнь отдыхающих остается в стороне от жизни поселенцев, вращаясь вокруг сельского клуба, находящегося, между прочим, чуть в стороне от нашего дома.

Открыть клуб несколько лет тому назад, когда закрылась гостиница “Мария” рядом с

городской площадью, было неплохой идеей. Самые старшие отличненько проводят там время за ужином, или перекидываясь в картишки. Женщины помоложе поигрывают в “чинчон”, их называют сеньорами, а дамы, как говорится, бальзаковского возраста, от сорока до пятидесяти – в “канасту”. Для молодежи это занятие мало подходящее, они обособляются и назначают друг другу свидания на хуторе Сарриа, расположенном по дороге к горному массиву Горбеа и превращенному в ресторан, где и тусуются в своей среде. Ресторанчик называется “Арлоби”. Я знаю его, как место встреч. Сколько раз я слышал: “Увидимся в “Арлоби”, старик”, “в четыре в “Арлоби”, я приду туда”, “сейчас предки ужинают в “Арлоби”.

“Арлоби” – это всем известное место встреч и свиданий ребят и девчонок, потому что кроме него в Мургии нет классных развлечений для молодежи, разве что праздники в честь святых, продолжающиеся, ясно дело, допоздна. Оркестр, приходящий со стороны всегда оживляет подобные вечеринки.

Иной раз старшие собираются в комнатке Хосе Антонио и Элисы (я должен был бы

сказать Алайна и Урко, их детей, которые часто приходят, разыскивая Хави и Уксию,

соответственно), или же в комнатушке Чемы и Чаро (вернее Амайи и Чемиты, по той же

самой причине), но это случается крайне редко.

Короче, клуб – это то, что нужно, это место непременных свиданий и встреч.

Безусловно, я говорю то, о чем слышал, а не то, что знаю. Я многого не знаю, потому что знаком с городком только мимоходом из машины. Знаю, что это – столица долины Зуя, что здесь есть гора Горбеа, которую, к тому же, я хорошо вижу из сада. Она частенько скрыта за тучами, а на самой ее вершине лежит снег. Я не знаю и того, что представляет собой клуб изнутри. Я никогда не проходил за решетку, там, внутри, животных не принимают, и я не осмеливаюсь зайти туда даже на территорию вокруг бассейнов. Хотя в этом местечке, как мне кажется, тоже есть кое-кто блатной, поскольку я частенько видел бродившую там Луки, и ее никто не трогал. Впрочем, меня это не волнует, поскольку не вызывает особого интереса и не очень-то притягивает мое любопытство. Скорее всего, это опасение. Оттуда, где я находился, почти все просматривается достаточно хорошо: и пруды, и теннисные корты, и футбольные площадки, и кирпичные постройки с огромными стеклянными дверьми на первом этаже. Эти двери позволяют увидеть столики, за которыми играют в карты. Все остальное – это трава. А уж травы-то у меня предостаточно и у дома в саду, огороженном заборчиком из проволочной сетки. Я пролезаю через отверстия изгороди, находящиеся у самой земли. Для меня изгородь оборачивается замечательным укромным местечком, позволяющим, тем самым, водить собак за нос. И, как я уже говорил, высматривать кротов, когда они вылезают из своих нор, уверенные в моем отсутствии. Кротам я объявляю беспощадную войну. Какое удовольствие я получаю от этих мерзких, отвратительных, животных! Если только они высовывают свои морды, я до смерти их пугаю, а иногда, и вправду до самой смерти. Если же я вижу, что они не высовываются, я забавляюсь тем, что разрушаю их ходы в нору. Признаю, что я – свинья и мерзкая скотина, я сильнее их и глумлюсь и издеваюсь над ними.

Я использую землю, которую они сами вытаскивают из норы, чтобы сузить ход и

посмотреть, душу ли я их. Но мне кажется, что они чувствуют то же, что и я, и с большим

удовольствием посиживают в своей норе. Хотел бы я познакомиться с их норкой. Но не

могу, разве что попробовать ее разрушить. Я говорю себе, ведь есть же на свете всякие чумазые, грязнющие козявки, которые не умываются даже летом.

Я тоже не образец чистоплотности, но, по крайней мере, умываюсь слюной в любое

время. Вот воду я не выношу, если только не хочу пить. Сущее наказание, когда дождь

застает меня в саду (что время от времени случается в Мургии), а домашние закрыли дверь

в гараж. Как правило, я прячусь под крышей над лестницей, ведущей к главной двери, вот

только прихожу я, обычно, уже промокший до мозга костей.

Бильбао, Витория — города в Испании

Чинчон, канаста — карточные игры

Глава 12. Мои любимые походы.

Семейная жизнь в Мургии не такая, как в Мадриде. Едва мы приехали, как дети

разбежались, как, собственно, и я. Ведь у меня нет багажа, следовательно, я вовсе не обязан заниматься какими-то там чемоданами и сумками. А вот ребятня взвалила все это дело на старших, потому что им необходимо сию же секунду встретиться со своими друзьями-приятелями. Заблаговременные беседы и увещевания, проводимые родителями до того, как машина, или машины, если их несколько, не остановятся ни к чему не приводят. Всех будто корова языком слизнула, едва лишь приехали. И только Луис Игнасио, самый спокойный, уравновешенный и ответственный из них, изо всех сил помогает закончить обременительную и неприятную процедуру. Беглецы же, как обычно, помчались в квартал, где живут их двоюродные сестренки-братишки и какие-то друзья. Это где-то в районе шоссе, ведущего в Оро и Биториано, судя по указателям.

Бегония-дочь тоже умчалась, сломя голову, как обычно дождавшись, когда какая-нибудь из машин освободится от сумок и чемоданов. Машина нужна ей для поездки в Виторию, где ее поджидает жених. С тех пор, как малышка сменила мадридского жениха на виторианского, Мургия стала для нее не более, чем местом, где она спит и ест, причем спит не вовремя, а ест не всегда. С виторианских гулянок она приезжает, как правило, очень поздно. Отец всегда выговаривает ей, что не понимает, где они могут находиться поздно ночью в Витории, на что дочура постоянно отвечает, что столица Страны Басков (Эускади) – очень веселый город, и они с компашкой славно развлеклись. Вот так разговаривает наша сеньорита биолог.

Частенько возвращаясь на рассвете, малышка до смерти меня пугает, особенно, когда

входит через гараж, с силой хлопая металлической дверью. Я сплю рядом с дверью и в это время уже вижу десятый сон. От неожиданности я пугаюсь и подпрыгиваю иной раз чуть не до потолка. Ну ладно, положим, не до потолка, но потрясение сильное. В последнее время Бегония оставляет машину снаружи и входит через главную дверь. Так что никто не в курсе, во сколько же она возвращается. Да и какая разница, ведь потом, днем, малышка спит сколько хочет...

Хавьер иногда тоже приходит поздно, но его будят в разумное время, поскольку у него скверная привычка – оставлять учебу на потом, как-нибудь после лета. Так что хвосты за

ним до сентября, и мать обычно засаживает его за книги на полдня. К вечеру удержать его гораздо сложнее. Хотя в последнее время он стал, кажется, намного серьезнее. Должно быть, это любовь, как говорит тот, кто всем заправляет...

Луис Игнасио, Мичу и Уксия по обыкновению ужинают в семейном кругу. Где-то около

десяти вечера взрослые возвращаются из клуба, и Бегония-мать готовит ужин. Хотя в конце недели они, как правило, ужинают с друзьями. Затем эта троица безоговорочно направляется в гостиную и развлекается, глядя телевизор, который, кстати показывает довольно мерзко. Нет никакой разницы с Мадридом.

Несколько лет тому назад, когда соседняя усадьба, принадлежащая кому-то из виторианцев, была отделена от сада только колючей проволокой, мои набеги на ту территорию были более осторожными из-за страха перед коровами, которых хозяин