Unknown
Шрифт:
что-то железное и острое. Все углы ящиков, коробок и станков, разбросанных в хаотическом порядке во время шторма, Монзиков
пересчитал всеми частями своего тела не единожды. Кошмар в об-
щей сложности длился трое суток, но Монзикову показалось, что
прошла целая вечность.
Монзиков давно израсходовал свои продовольственные запа-
сы и продолжал сидеть в трюме взаперти. Ему хотелось не столько
пить и не столько есть, сколько выйти из замкнутого пространства
и подышать свежим воздухом. Одиночество и затворничество ни-
когда ещё до добра никого не доводили. Это лишь убогие и непол-
ноценные, ущербные люди могут самостоятельно лишать себя всех
радостей жизни и вести жизнь отшельника, довольствуясь лишь
тем, что с точки зрения биологии жизнь продолжается.
Основная масса людей общается друг с другом и получает
удовольствие от контактов с себе подобными. Это – большинство.
Монзиков был, безусловно, со странностями, но он любил людей, и
люди платили ему тем же.
Когда сидение в трюме стало ему невыносимо, Александр Ва-
сильевич стал искать выход из создавшегося положения. Всё нача-
лось с того, что он вспомнил устройство дверного запора, которое
приводилось в действие снаружи вращением колеса. А что если по-
пробовать изнутри покрутить это колесо? Идея оказалась легко
реализуемой, поскольку к каждому станку прилагался комплект ин-
струментов и подобрать нужный ключ не составило большого тру-
да. Открыв за считанные минуты дверь, Монзиков отметил для себя
то, что не бывает безвыходных положений, бывает, что выход люди
находят совсем не тот! Монзиков был счастлив оттого, что сумел
сам себя освободить. Молодец!
Выбрав нужный момент, Монзиков отправился на камбуз.
Сделав себе продовольственный набор, Александр Васильевич не
спеша вернулся в трюм, где с аппетитом начал уплетать украден-
ный вновь провиант. Монзиков ел, ел и ел, а сытость всё не прихо-
дила. Тогда он вспомнил, как, возвращаясь с пирамид, он сильно
обожрался. Именно это обстоятельство подействовало на его желу-
док и мозг отрезвляюще – он перестал жевать. И действительно, уже через 5 минут Монзиков почувствовал тяжесть в желудке, а
спустя ещё 10 минут, ему стало как-то не по себе. Выход был один
472
– идти блевать за борт. Это было единственным правильным реше-
нием в данной ситуации. И Монзиков отправился на палубу, где
случайно столкнулся лбом … с капитаном. Несколько секунд оба
смотрели друг на друга немигающим взглядом. Первым оправился
от шока капитан.
– Вы? – был первый вопрос капитана.
– Я, - скромно, но с достоинством ответил Монзиков.
– А как Вы здесь снова оказались? – с недоумением спросил
капитан.
– Почему снова? Я и не думал покидать судно, где ко мне все
хорошо относятся. Понимаете мою мысль, а? – Монзиков внима-
тельно посмотрел капитану в глаза.
– А где же Вы прячетесь? – несколько виновато спросил капи-
тан.
– На судне, - был краткий ответ адвоката.
– Ах, да! Вы теперь настроены против меня, поскольку я Вас
хотел выдать властям?! – капитан был уже немолод и ему было не-
легко оправдываться перед человеком, оказавшимся гораздо про-
ворнее и сообразительнее всей вместе взятой команды моряков.
– Вы и теперь желаете меня выдать, капитан? – спросил адво-
кат, глядя прямо в глаза капитану.
– Не знаю, не знаю, - нерешительно ответил капитан.
– Ну, что ж, дело ваше. Хотите – выдавайте, хотите – нет. Я
уже устал бегать то от одного, то от другого. То меня хотят убить, то продать, то изнасиловать, то посадить за не за что в тюрьму… -
Монзиков наконец-то смог выговориться. Ему стало легче и он ус-
покоился.
– А Вы – не шпион? Только честно, ведь это очень важно для
меня и всех остальных, - после некоторой паузы спросил капитан.
– Вы – взрослый человек. Ну, сами посудите, если бы я был
шпионом, то зачем бы я Вам всё это рассказывал, а? Понимаете
мою мысль, а? – Монзиков внимательно с саркастической улыбкой
на губах посмотрел капитану в глаза.
– А зачем же Вы тогда убегали от русских? – спросил капитан.
– А что же мне, по-вашему, садиться просто так в тюрьму? –
Монзиков говорил медленно, словно забыл половины слов. Ему
было трудно говорить спокойно, да ещё без мата, с помощью кото-
рого он успешно рифмовал и связывал в предложения слова.
473
– Скажите, а как же Вы теперь попадете к себе домой? Без де-
нег, без документов? – с интересом спросил капитан.
– А у меня теперь и Родины-то не стало. Я её потерял из-за
козлов вонючих, таких же, как наш сраный президент! – Монзиков
завелся с пол оборота. Надо было его остановить и успокоить.
– А президент-то Ваш, чем виноват? Это он, что ли, хотел Вас
посадить в тюрьму? Или это отдельно взятые люди, обличенный
властью и желанием выслужиться? – капитан говорил спокойно и