Unknown
Шрифт:
лось. Слезы текли ручьем. Тихо плача, бабуля присела на стоявший
у входа стул и вдруг с остервенением начала грызть аккуратно по-
крашенные ногти.
Тем временем Монзиков вытащил из шкатулки обручальное
кольцо – вероятно, оно принадлежало главе семьи Паше, - затем от-
туда же извлек золотую цепочку грамм на 350, а потом достал зо-
лотой портсигар, в котором лежали новенькие сто долларовые 12
купюр.
102
– Так! Со мной пойдешь или подождешь меня здесь?
– Здесь я уже оставаться больше не смогу! Придется идти с
Вами… А куда мы пойдем? – бабуля, казалось, одной ногой стояла
в могиле, а другой выбивала стул, на котором стояла с петлей на
шее.
– Да чего ты боишься? Все будет оккейно!
Через два часа Монзиков с бабулей опять зашли в квартиру.
Все жильцы были в сборе. Обсуждался главный вопрос: почему не
идет милиция?
– А!? Вот и наша старая карга приперлась! Видишь, кража у
нас!? – Павел Васильевич почему-то Монзикова сразу не заметил, а
когда увидел, то как-то виновато спросил, – А Вы, товарищ, из ми-
лиции будете?
– Я тут буду жить! Только еще не решил: с бабулей или без
нее, ХА-ХА-ХА! – Монзиков подошел к Павлу Васильевичу – вла-
дельцу двух коммерческих ларьков, которые приносили то доход, то одну головную боль – и неожиданно для всех крепко схватил то-
го за щеку. Потрепав чуть-чуть щеку, Монзиков хлопнул ошалев-
шего от такой наглости мужика по животу и, повернувшись к сто-
явшей рядом женщине спросил, – А эта жаба – твоя чувырла?
Ситуация несколько походила на одну известную интермедию
Аркадия Райкина, которая мастерски показала в свое время как на-
до бороться с хамством и бескультурьем в коммунальной квартире.
Однако разница была еще и в том, что Монзиков, вдруг, перешел на
сплошной уголовный жаргон. Жесты его были настолько красочны,
а слова настолько емки, что все три семьи, не считая бабули, вдруг
сразу поняли, что в дом пришла беда. Когда же Монзиков сказал, что все вещи из комнаты взял он и деньги, вырученные от их закла-
да в ломбард пропил с корешами, которые вот-вот должны прийти
к нему, Галина Ивановна – жена ларечника Паши – упала в обмо-
рок. Паша, видя перед собой наглого до безобразия и уверенного в
себе мужика, как-то сник и на все уже глядел глазами немого зри-
теля.
Из оцепенения всех вывел звонок в дверь. Это пришел участ-
ковый милиционер. А теперь – самое невероятное. Участковым был
никто иной, как бывший гаишник, отработавший с Монзиковым в
одном взводе два с половиной года. Увидев друг друга, они стали
обниматься.
103
– Витек! Слушай, пошли на кухню, трахнем пивка. А потом я
помогу тебе доставить в отделение этого урода – украл у старухи
драгоценности. – Монзиков для большей убедительности замах-
нулся и готов был ударить локтем обалдевшего Павла Васильевича,
но участковый его сдержал.
Через час на кухне слышны были русские песни и звон стака-
нов. Галина Ивановна суетилась у плиты, готовя очередное блюдо
для родной милиции и будущего квартиранта. В тоже время Павел
Васильевич пытался отремонтировать дверной замок, но инстру-
мент то и дело выпадал у него из рук. Бабуля сидела в своей комна-
те и тупо смотрела на стенку. Плакать или что-либо еще делать она
больше не могла – не было сил.
В тот день Монзиков ночевал у бабули, вместе с участковым и
еще двумя милиционерами, которые зашли за участковым, не вы-
ходившим из адреса более 2-ух часов. Милиция спала на больших
двуспальных Пашкиных кроватях, Монзикова положили к другим
соседям. Бабуля спала как обычно одна. Все остальные соседи всю
ночь провели на кухне, обсуждая один вопрос – Что делать?
К утру было принято решение – собрать какие только воз-
можно деньги и купить бабуле однокомнатную квартиру.
Утром, приняв холодный душ, плотно позавтракав, Монзиков
поехал на работу, в коллегию адвокатов, где его ждали новые кли-
енты. Ключ от кабинета Самохина был при нем. Единственное, что
ему не нравилось, так это то, что он слабо помнил в интервале с
1800 вчерашнего вечера до наступившего затем утра.
Эта история была со счастливым продолжением. Бабуле купи-
ли шикарную однокомнатную квартиру в престижном районе горо-
да. Помогли даже переехать и перевести вещи. А бабуля, спустя
месяц после переезда, пришла к Монзикову и подарила ему золо-
тую зажигалку с выгравированной на ней надписью: Самому пре-
красному, решительному и справедливому мужчине – адвокату
Монзикову от его благодарного клиента – Валентины Николаевны
Пырьевой.
Эту зажигалку Монзиков велел жене своей беречь также, как
и их обручальные кольца. Ведь она была связана с его первым ус-
пехом, за которым последовали и другие удачные дела.
*****
104
Дело Монарцика
Как-то ранним июньским утром капитан первого ранга запаса
Монарцик Виталий Сергеевич пришел в коллегию адвокатов, где