Чтение онлайн

Создатель вызвал небольшой экранолёт, и все двинулись к небольшой пло­щадке среди скал. Солнце не щадило высокопоставленных путников, и вскоре они вздохнули с облегчением, оказавшись в удобной кабине с озонированным воздухом. Сегодня старец был не склонен задавать каверзные вопросы, он только рассказывал:

– Сейчас мы с вами увидим древний кельтский ритуал человеческих жертво­приношений богам плодородия. Считалось, что чем больше жертв, тем плодород­нее будет земля. В качестве жертв использовались преступники и пленённые на войне. Друиды, галльские жрецы, знали толк в устроительстве таких праздников!

. В этот насыщенный событиями день сопровождающим было о чём пораз­мышлять, сопоставляя способы человеческого восприятия мира, логику его умо­построений. На огромной поляне среди леса они видели, как кельты расстрели­вали стрелами людей привязанных к деревьям, сажали их на заострённые колья, сжигали заживо в чучелах, сплетённых из ивняка с сухой травой.

Вслед за этим они знакомились с более поздними временами в Европе, когда инквизиция пытала еретиков, сжигала женщин на кострах. Прежде чем сжигать жертву, отцы инквизиции обривали наголо всё тело: считалось, что нечистая сила кроется в волосах.

Тяжёлое впечатление оставляла в памяти зрителей Россия семнадцатого - девятнадцатого веков. И не столько жестокостью нравов, сколько тягостным блужданием человеческого духа, ищущего, необоримого и неподвластного го­сударству.

Крестьянское сектанство, его уход из мира в таёжные дебри, его боготворче- ство и религиозные искания - заставляли думать о мятежности порабощённого разумного естества. Филиповцы и бегуны, самосожигатели и хлысты, скопцы, духоборцы и молокане - секты, отвергавшие официальную религию и власть и сотворившие себе собственного Христа, - жили и умирали по собственным за­конам. Не желая подчиняться властям, они сжигали себя, не желая иметь потом­ства - оскопляли друг друга калёным железом.

Особое впечатление оставил тайный обряд хлыстовцев - радение. После об­щей трапезы собравшиеся хлысты садились на лавках, мужчины и женщины друг против друга, под председательством кормщика «корабля» - все в белых «радель- ных» рубашках до пят. После протяжной вступительной песни кормщик давал благословение по очереди всем присутствующим - один за другим последние пу­скались парами в пляску, с высоким подскакиванием, с пением, переходящим под конец в дикие выкрикивания; некоторые били себя в то же время жгутами, палка­ми, цепями. Пляска и самоистязание доводило сектантов до религиозного экстаза. Бешеное беганье по кругу приводило верующих в состояние высшей «духовной радости» - некоторые падали в полуобморочном состоянии на пол и начинали изрекать пророчества.

Показал своим гостям Создатель и редкий хлыстовский «обряд христовой любви», о котором сами присутствующие отзывались как о всеобщем «отрокам осквернении и девам растлении». В конце радения, когда участники доходили до состояния полного умоисступления, происходило беспорядочное половое смеше­ние участников и участниц. Нарушения обета целомудрия хлыстовцы здесь не ви­дели. С хлыстовской точки зрения, в такие моменты люди уже лишены своей воли: на них «накатил дух», заставляющий их гореть, - он в них говорит и действует.

Забеременевшая после такого обряда девушка становилась «богородицей». Если у неё рождался сын, то он объявлялся «христосиком», если дочь - «про­рочицей».

Подводя итоги дня, Создатель сказал своим помощникам:

– Вы вправе спросить меня: «Почему печальная история человеческого безу­мия длилась на Земле так долго?» И я отвечу: история мысли не может быть ско­рой. Живой организм - это вселенная, где программы отрабатываются, меняя уровневые взаимоотношения нейронов в мозгу человека. Поступательное движе­ние человеческой мысли от магии через религию к науке - процесс не короткий и не длинный, это тот период времени, который необходим, скажем, для строитель­ства какого-то моста или здания. Процесс познания для человека является бес­конечным движением к цели, которую мы с вами знаем: создание совершенного космического разума, способного управлять Вселенной.

Ум решился задать вопрос, который тут же возник одновременно у всех:

– Великий, но разве такой разум уже не существует - в лице нашего Создателя?

– Не обольщайтесь, уважаемые! Мы - всего лишь строители. Мы формируем предтечу такого разума. Я сказал: «Управлять Вселенной!». А это значит - соз­давать искусственные звёзды и светила, выстраивать космос, потребный разуму! Будьте скромнее!

Глава 29

ПРИЮТ СКИТАЛЬЦЕВ

Рабочий посёлок Анна - районный центр в ста километрах от Воронежа, когда- то вотчина князей Борятинских. Железнодорожная ветка от областного центра здесь и заканчивалась - рядом со станционными строениями и складами стоял маслозавод, распространявший на всю округу запах подсолнечного жмыха, здесь же неподалёку сваливали с железнодорожных платформ лес для небольшой ме­бельной фабрики. Сахарный завод перерабатывал свёклу, которая в районе дава­ла неплохой доход.

Улица Почтовая располагалась рядом с небольшой площадью и райисполко­мом. Если двигаться на запад, то через километр попадёшь на железнодорож­ную станцию, а в противоположном направлении дорога спускалась вниз, мимо треугольного парка, где когда-то возвышалась гипсовая фигура Сталина (после развенчания культа личности фигура была сброшена, и на постаменте ещё долго стояли гипсовые сапоги как символ былой власти), далее дорога шла через плоти­ну пруда и поднималась к действующей церкви, внушительной, со многими купо­лами. Против церкви располагался базар, а вправо уходила дорога к княжескому парку. Столетние исполины сосны обрамляли периметр парка: собственно, всю эту территорию и занимало имение. На месте давно сожжённого барского дома стояла больница, дальше - на самом обрыве, открывавшем пойму Битюга, - рас­кинулось кладбище.

Теперь Марчуков, если какая-то надобность приводила его к этому обрыву, мог наблюдать обширную пойму с противоположного от Курлака берега доисто­рической реки. Отсюда, со старого кладбища, где было много цыганских могил, в солнечную погоду можно было видеть село Курлак, откуда они приехали, - этот берег был намного выше противоположного...

На улице Почтовой, рядом с самой почтой, и разместилась в двухкомнатной квартире семья агронома. Одноэтажный дом, как и в Давыдовке, имел два входа и двух хозяев. Только здесь на улице была вместо колодца колонка, и Санька те­перь часто бегал с вёдрами за водой.

Сын пошёл в шестой класс, дочка - в четвёртый. Паша на этот раз сама сходи­ла в школу, познакомилась с учителями и директором. Директор школы Климов - небольшого росточка горбун, имел интеллигентное лицо, любил детей, и дети, чувствуя это, даже за глаза не звали его горбуном, а так как его имя было Павел, звали Пашей. Она улыбнулась этому странному совпадению.

В первый же вечер хозяйка разложила все вещи по шкафам и полкам и посе­товала:

– Ваня, а здесь тесновато! Попроси другую квартиру, пока Евсигнеев не уе­хал!