Чтение онлайн

А волхв нести ничего не мог: у него был посох, и еще он помогал идти другу Кудеславу (вернее, мешал ему идти собственными ногами).

— Ты, — дорогою говорил хранильник, — между прочим, от давилки не только сам уберегся, но и меня уберег. Я след в след за тобой бежал. Так что перепрыгни ты через тот ремень или успей свернуть, бревнышко бы мне, старику, досталось. То-то бы возликовала одна твоя знакомица! Возликовала бы, рыжая?

Векша опять фыркнула, сверкнув на волхва глазами.

— Ну вот! — обрадовался тот. — Я же говорю: не векша она — рысь кусючая.

Кудеслав вдруг уперся.

— Погоди-ка. Тот, кого я гнал, — он так и сумел удрать?

— Еще чего, — ухмыльнулся волхв. — Ты гнал, я догнал. И — посохом по темечку. Не бойся, живехонек он. Раньше тебя очухался.

— А куда ты меня ведешь?

Хранильник вмиг посерьезнел.

— К берегу, — сказал он. — Там оба — и твой, и этот. И Ковадло там — стережет.

— Костер какой-никакой там развели?

— Развели.

— Хорошо…

Кудеслав покосился на ушедшую было вперед Векшу, окликнул ее:

— Ты… покуда здесь будь. Или там, где все, — возле челнов. А мы скоро…

Все действительно получилось скоро. И легко — даже костер не понадобился. Вот только ничего особо для себя нового Мечник от полоняников не узнал. Почти обо всем рассказанном (во всяком случае, почти обо всем главном) он уже и сам успел догадаться.

А вот Белоконь…

Нет, он тоже не удивился.

Волхв мудр, и он волхв; еще до начала событий нынешней черной весны он наверняка видел и знал многое, очень многое. Почему же, выслушав полоняников, хранильник так помрачнел?

Неужели он не догадывался?

Или догадывался, но боялся верить своим догадкам, просто не мог им верить, а тем более — делиться ими с кем-либо?

Наверное.

Ведь если такое и о таком человеке рассказать даже близкому другу, а потом окажется, что неправда, ошибка…

На мысе-когте, забирая скудные останки родовичей, волхв велел Кощею отвести мокшан в их град и воротиться в общину с Велимиром и сыном Звана.

Потом вышло так, что Мечник и Белоконь на несколько мгновений остались одни в очаленном к берегу челне — Векша незаметно ушмыгнула в кусты, а гребцы, перебивая друг друга, орали возле потухающего костра, рассказывая проведшим ночь на мысе родовичам, как выслеживали и побеждали супостатов.

Вот в эти-то мгновения Кудеслав спросил по-прежнему хмурящегося Белоконя:

— Скажи… А ты не мог про все ведовством дознаться, пораньше? Ну, что случатся этакие беды? И упредить… Неужели же боги…

— Боги и духи-охранители знают все, — тихо сказал волхв. — Но они не всегда соглашаются посвящать в свои знания людей. Помнишь, я при всех стариках пробовал в общинной избе? Помнишь, что из того получилось? Я мог помогать вам, но не как хранильник — просто как человек. Мог, ан не смог…

— А почему ты взял сторону общины? То все «вы» да «вы», а тут вдруг…

— А ты почему? — Белоконь прищурился ему в глаза. — То все: «Родовичи меня отторгают, обижают, Урманом кличут!» А тут вдруг…

Кудеслав растерялся.

— Мало ли кто отторгает, — промямлил он наконец. — Не отторгли же! Род-то покуда мой…

— А его, злоумыслителя этого, род извергнул, что ли?

Еще несколько мгновений колол волхв Мечниковы зрачки своим насмешливым прищуром. Потом, так и не дождавшись ответа, вдруг сник и потупился.

— Не так-то уж я вам и помог, — глухо сказал он. — Наоборот: не будь моей глупости, может, и не дошло бы у вас до оружной распри. Но пойми — не поверил я, ни единому слову я не поверил, когда этот сморчок мокшанский прислал ко мне гонца с известием, будто в гнилой балке чужие люди живут. То, понимаешь, враны железноносые, то люди без голов, то люди с оружием… Не поверил. Сказал: не мое дело, Яромира лучше предупреди. Действительно, отчего ж он меня-то?!

Мечник горько помянул про себя косноязычие старого мордвина. То есть не косноязычие, а… Да леший с ним, вовсе не важно, как это называется. А вот назови мокшанский старейшина наконечник наконечником, не пришлось бы Кудеславу зря обидеть Ковадло. А то: «набалдашено»… Эх!

Вслух же он другое сказал:

— Я растолкую, почему мордвин упредил именно тебя. Богов наших они не чтут, но ты сам у них считаешься вроде лешего — даже имя твое вслух говорить боятся. Он думал, ты этих чужих выживешь.

— Он думал! — Волхв раздраженно вскинул руки к ясному небу. — А я что думать был должен? Помнишь, с чего они запрошлогоднюю свою каверзу начали? Помнишь, как перед самым мордовским приступом едва ль не полграда вашего подались искать озеро, где воды меньше, чем рыбы? И я им после этого верь? — Волхв опять сник, принялся бесцельно теребить усы. — Вот я и не поверил, — сказал он тихо. — А потом и вовсе забыл. Только когда недавно шли приступать к ихнему граду — вспомнил. Так что считай, будто всем вашим нынешним бедам причина одна: я. Видать, зажился старик. Пользы никакой принести не умеет, а уж вреда от него… Пора, видать, в Навьи старому дуралею… — Типун тебе… — буркнул Мечник.

Когда челн подошел к общинному причалу, там уже собралась немаленькая толпа. Гребцам и прочим даже не пришлось выпрыгивать в воду. Не успело днище коснуться прибрежного ила, как десятки рук, вцепившись в борта, выволокли на сухое челн со всем его содержимым вместе.

Пользуясь затеявшейся неразберихой, Кудеслав с Белоконем выбрались из толпы и, чуть отойдя, огляделись.

Яромира на берегу не было.

Из всех людей, ходивших на гиблую старицу, об истинном положении дел ведомо было лишь Мечнику, волхву да еще Ковадлу, который также присутствовал при допросе полоняников. Но Ковадло остался приглядывать за теми, кому надлежало дождаться подмоги с мыса-когтя, переволочить челны на истринский берег да гнать их обратно в град.

Ни Белоконю, ни Кудеславу не хотелось в одиночку разыскивать Яромира: не тот предстоял разговор, чтобы с глазу на глаз, без свидетелей. Но и бросить челн, вернее, лежащих в нем полоняников при этакой толпе хотелось еще меньше. Толпа ведь и есть толпа: никто не способен предсказать наперед, что ей может ударить в голову (именно так: хоть сколько людей в толпу ни сбейся, голова все равно будет на всех одна, общая, причем без мозгов).

Так вот они и топтались, не зная, на что решиться, и понимая нежелательность всяческих заминок.