Уровень
Шрифт:
– Я ухожу, - глухо сказал Ариец.
Парень кивнул, облизнул сухие губы и тихо сказал.
– Иди. Я не оставлю ее здесь. Понесу. Отсюда, - он говорил отрывисто, боясь опять расплакаться.
Ариец остановился на пороге, смерил парня внимательным взглядом.
– Не трогай. Я сам понесу ее. Жди здесь. Я уйду и вернусь. Только скоро не жди.
Бармалей вскинул голову. В черных, лишенных смысла глазах золотой монетой в фонтане мелькнула мысль.
– Я пойду с тобой, - решительно сказал он и поднялся.
– Зачем?
– Тебе может понадобиться помощь. Он здоровый мужик.
Ариец помолчал, подумал, взвесив за и против.
– Ариец, - прошептал вдруг парень, разглядев в холодных глазах отказ.
– Мне это нужно… ну пожалуйста…
– Хорошо. Оружие не забудь, - в дверях бросил диггер.
Туннель дышал как бьющийся в агонии больной. Откуда-то тянуло сквозняком. С тихим шорохом порыв воздуха пересыпал по дну песок. Пятно света застыло на бетонной стене, словно угодив в капкан между двумя стальными опорами.
Ариец стоял, закрыв глаза. Обезболивающее перестало действовать. Плечо проткнула острая раскаленная игла и вытащить ее оттуда не представлялось возможным. Он самостоятельно вынул пулю из плеча, обработал рану - благо дело касалось левой руки. Бармалей помог ему наложить повязку, но легче стало только морально. После укола рука теряла чувствительность, но надолго его действия не хватало. Да и ампул оставалось всего две.
– Ариец, тебе плохо?
– участливо прошелестело за спиной.
Диггер не ответил. Он знал себя. В опасной ситуации он соберется и забудет о боли. Но сейчас, завороженный монотонностью шагов, ни о чем другом он думать не мог. Он шел вперед, прислушиваясь главным образом к себе.
***
Умный мальчик. И обучаемый. Со временем, из него мог бы получиться стоящий диггер. Беда в том, что его время на исходе. Осторожность продлевает жизнь. А поскольку жизнь, похоже, парня не интересовала, то и она отвечала ему взаимностью.
Ариец торопился. Неизвестно, куда вел туннель. Незнакомый и наверняка изобилующий ловушками. Хлоп - и от двух людей и мокрого места не останется. Одно радовало, Хамеру здесь тоже вряд ли удалось выжить. Преждевременная радость подтверждения не находила и поэтому Ариец торопился. Каждая уходящая минута мало того, что отдаляла от цели, так еще и лишала сил.
Не только усталость, разинув жадный клюв, требовала подачки, настырная боль в плече возвращалась, с каждым разом собирая все большую дань. Не далее чем минут пять назад, Ариец впрыснул в кровь предпоследнюю ампулу с обезболивающим. Он позволил себе опуститься у стены для того, чтобы собраться с мыслями и с силами. Затея с треском провалилась. Первые разбегались как тараканы при включенном свете, вторые таяли как лед на солнце.
Диггер поднялся. Выключил фонарь: на его взгляд света здесь хватало. На всякий случай достал диодный и вставил в специальное гнездо на поясе. Палец Ариец держал на спусковом крючке. Место, в которое вывернул туннель, напоследок перегородив вход рухнувшей бетонной плитой, идеально подходило для засады. Устроенной не обязательно Хамером - вряд ли ему удалось освоиться под землей за такой короткий срок - кто угодно мог присмотреть лакомое местечко.
Старинный, заброшенный, казалось, еще в прошлом веке склад - трехэтажный, с рухнувшими перекрытиями, стал свидетелем настоящих боевых действий. Неоднократных, судя по всему. Ариец находился на нижнем ярусе, но сквозь снесенные взрывами межэтажные плиты, отлично просматривался потолок последнего этажа. Там, наверху, светились прямоугольники расходящихся в разные стороны туннелей.
Внизу царил полумрак. Но как только глаза привыкли, диггеру удалось разглядеть в углу белесые человеческие останки, наполовину погруженные в грязь. И ясный, словно специально оставленный оттиск подошвы. Тогда-то диггер и скомандовал Бармалею “растворись”. Надо отдать должное парню - тот растворился без остатка - ни звука, ни тени. Только глухо звякнуло железо у противоположной стены и складом завладела тишина.
Ариец переступил через завал, старательно огибая бетонные обломки, в которые превратились перекрытия между этажами. Над головой зиял провал. Уцелевшие плиты тянули навстречу друг другу костлявые пальцы железных штырей арматуры. Да и то, что уцелело, держалось на честном слове. Пробитое осколками, жадно исклеванное автоматными очередями, грозило обрушиться в любой момент.
Тишина стояла неуверенная, изредка нарушаемая шелестом песка, осыпающегося вниз, стуком камней.
Ариец шел, стараясь не шуметь, насколько было возможно ступать неслышно по бетонной крошке, издевательски скрипевшей под ногами. Наверху тянулась плита второго яруса, сбоку чернели провалы подсобных помещений. В сумраке мало что удалось разглядеть, но то, что удалось, Арийцу не понравилось: пол был завален ветошью, смешанной с человеческими останками. Словно чудовищный перегной дал всходы - белесыми ростками торчали вверх обломки костей.
Следующая подсобка не понравилась диггеру еще больше. На металлических стеллажах стояли десятки канистр с горючим, наверху ровными рядами громоздились консервы.
Вторая подсобка, с неиспользованными припасами, вдребезги разбила предположения Арийца. Минуту назад, он мог бы с уверенностью утверждать, что набрел на заброшенное гнездо мутантов. Однако твари, которые добивают и доедают своих же раненных, никогда не оставили бы съестное. Значит, колония была уничтожена диггерами. Опять бросалась в глаза нестыковка: они тоже ни за что не бросили бы припасы.
Как ни пытался Ариец по возможности оставаться в тени, ему пришлось выйти на открытое пространство. От уцелевших над головой плит остались редкие шипы бетона, чертившие стены на прямые параллельные полосы. В тот момент, когда он вышел из укрытия, держась ближе к стене, то увидел нечто такое, от чего разом выветрились все его предположения.
Наверху, в центре пустого пространства, цепляясь за крюк веревкой висел мертвец. Чернела веревка, сдавливающая шею. Слабый отсвет падал на лицо, вычленяя язык, опившимся кровью слизнем вывалившийся изо рта, синюшные круги закрытых глаз. Рванина, в которой едва угадывался камуфляж едва прикрывала тело. Светлыми пятнами плыли в вышине грязные босые ступни и кисти рук. Пройдет немного времени, прежде чем земное притяжение сделает свое дело. Истлеет плоть, веревка перережет шейные позвонки. Отлетит в сторону голова, рухнет вниз тело, подняв пыльные брызги. На него, обезглавленное, еще долго будет пялиться собственный череп, с соседней кучи бетона взирающий на то, с каким извращенным спокойствием растлит тело время.
Труп как труп. За исключением малости: даже отпустив фантазию в полет, трудно представить себе те средства, с помощью которых удалось подвесить человека к потолку в пятнадцатиметровой пустоте. Разве предположить, что он сам повесился в то время, когда был цел последний ярус?
Ариец перевел взгляд на груду битого бетона, перекрещенного штырями ржавой арматуры, успевшего обрасти грязью, по которой тянулась не одна цепочка следов, и усомнился.
У противоположной стены с тихим шорохом скользнула тень. И опять Ариец отметил недюжинные способности Бармалея - если бы не знал, что там скрывается парень, ни за что бы не заметил.