Уровень
Шрифт:
– Простите пожалуйста…
Не зная, что именно хотела спросить, девушка шагнула вперед. И тогда увидела, что сидящему за столом человеку нечем говорить. Вместо рта зияла дыра, в которой торчали огромные, испачканные в крови зубы. Прима отшатнулась и тут заметила на полу второго человека, разорванного пополам. Ошеломленная, она застыла посреди подсобки, хватая открытым ртом сырой, пропитанный запахом крови и тления воздух.
С шумом подобным взрыву отлетела в сторону, ударилась о стену и волчком закрутилась на месте крышка люка, скрытого в темном закутке. Серной кислотой растворял тишину гудящий звук. Разросся до предела, который едва выдержали барабанные перепонки и постепенно стих, оставив после себя долгий, неумолкающий шум в ушах.
Прима вздрогнула, поскользнулась на луже подсохшей крови. С хрипловатым сипением, слишком тяжелая для звеньев натужно скрипевшей лестницы, из колодца стала выбираться та, чьим единственным предназначением было - убивать. И ничего кроме.
Глухо, как в барабан с туго натянутой кожей, колотушкой ударила мысль: не противник она той твари, что способна разорвать пополам человека. И все равно бросилась через комнату к входу в коллектор. Перескочила через обрывки взорванной решетки и без сил привалилась к стене, сжимая мокрую от пота рукоять пистолета.
Играла не по правилам пластинка - перескакивала игла по короткому пути на следующую дорожку. Сыпался песок, перемежаясь с единственным словом. Уронив в тишину последнюю просьбу, патефон смолк.
Сотни раскаленных игл словно выросли из мозга и вонзились изнутри в черепную коробку. Прима еле сдерживалась, чтобы не закричать. Выставив перед собой пистолет, перехватив его левой, липкой от крови рукой, девушка ждала. Боль была нестерпимой. Голодной крысой поселившись в голове, она грызла череп, пытаясь выбраться наружу.
Наверное, все мертвецы, даже дети, перед смертью ощущали ту же боль - думала Прима. Вытягивала из глубин души подвешенное на веревке мужество. Она сильная. Она справится.
В первый момент, когда в коллекторе возникла огромная, согбенная знаком вопроса тень, Прима растерялась - куда стрелять? Наверху под потолком, оплавленная серебром вздулась и опала сфера. Сгусток мрака, пересеченный отливающими металлом линиями ворочался - то ли кожа у твари была настолько прозрачной, что видны были мышцы, то ли на теле извивалась червеобразная масса.
Пули полетели, одна за другой - в сферу наверху, в перекрестье линий посреди туловища и все до единой, срикошетив, увязли в бетоне. Сухой щелчок и Прима не выдержала - побежала. Полумертвая от страха, едва переставляя ватные ноги, ежесекундно ожидая нападения.
За ее спиной разрастался черный силуэт. Линии на туловище распахнулись, выбросив далеко вперед множество тонких конечностей, похожих на ломкие в сочленениях ребра. Тварь втянула в себя воздух и вместе с ним беспомощным планктоном влетела в распахнутую пасть Прима…
Девушка пришла в себя в одном из безымянных коллекторов. С этой мыслью и очнулась: почему бы трубам не давать названия улиц, лежащих на поверхности? Широкие туннели - проспекты, узкие тюбинги - улицы, даже тупики - вот этого, правда, тут в избытке.
Прима лежала на спине. На голову падали капли, били прямо в лоб. Девушка перевернулась, встала на четвереньки и ощупала голову. На лбу обнаружилась шишка. Прима не знала, зачем ее оставили в живых. Приняла жизнь как подарок. Может статься, временный.
В туннеле горели лампы аварийного освещения. Свет топил в красном шероховатые пролежни - там, где обожженными страницами облупилась зеленая краска, обнажив бетон. Девушка села, облокотившись на стену. От прежней эйфории не осталось и следа.
Звуки шагов надвинулись сразу с двух сторон - слева и справа. Но куда им было до тихого свиста, вызывающего озноб при малейшем воспоминании.
– Тихо. Не дергайся, - раздался хрипловатый голос и Прима подняла голову. Перед ней застыл высокий, плечистый человек. Его голову украшала бандана с черепами.
– Будешь послушной - у тебя не будет проблем.
Человек старался не делать резких движений. В руках у него не было оружия. Дуло автомата попугаем заправского пирата выглядывало из-за спины.
– Ты можешь показать мне руки?
– негромко поинтересовался человек. Слева возник еще один мужчина. Потом подошел еще один, замер в опасной близости. Скоро в туннеле стало тесно.
Прима сидела, не шевелясь. Тогда человек в бандане присел перед ней на корточки и участливо заглянул в лицо.
– Покажи мне руки, - настойчиво сказал он.
Девушка поднялась. Ей не хотелось вести разговор на одном уровне с неприятным человеком. Он поднялся следом.
– Зачем?
– спросила девушка. Голос - сиплый, простуженный, царапал слух.
– Давай не будем ссориться, - сказал человек.
И начал первым. Он кивнул мужчине, находившемуся по левую сторону от Примы. Рывок - тот попытался схватить ее за руку. Но не успел: опережая событие, со всего маху девушка ткнула его сапогом в колено. И сама не ожидала - удар получился такой силы, что отбросил нападавшего к противоположной стене. Конечно, до нее вряд ли было больше чем метра полтора и все равно - результат превзошел ожидания.
Под глухой стон рухнувшего у стены товарища, человек в бандане оставил сантименты. Он замахнулся кулаком в лицо, чтобы жестко, по-мужски, поставить точку в надоевшем споре. Костяшки пальцев проехались по стене, оставляя кровавую отметину. Инстинктивно отклонившись, Прима ударила нападавшего сложенными пальцами в основание горла. Ударила резко и сильно. На встречном движении человек налетел на ее руку. Короткий хрип - схватившись за горло, он отшатнулся, уступая дорогу идущим следом.
И они не заставили себя ждать: слева и справа навалились на нее. С разворота, пока позволяла дистанция, Прима заехала кому-то сапогом в живот, следующему досталось кулаком в лицо. Еще одному не повезло - она врезала ему коленом в пах.