Усадьба Грилла
Шрифт:
Преподобный отец Опимиан:
– То-то мне показалось, у вас неприятность какая-то. Но все равно - держитесь совета Горация: “Облегчай ты вином и песней тяжелое горе: они утеху сладкую в скорби тяжелой дают” {Illic omne malum vino canuque levato, / Deformis aegrimoniae dulcibus alloquiis. Epod. XIII {249а} (Примеч. автора).}.
Мистер Принс:
– Так я и делаю, доктор. Мадера и песня семи сестер - мне утешение, да еще какое. Но оно не доходит до тайной печали, терзающей мое сердце, как Рататоск гложет корни Иггдрасиля {250}.
Преподобный отец Опимиан:
– В северной мифологии, поэтичнейшей мифологии, я глубоко чту Одина и Тора {251}. Их подвиги всегда восхищали меня; и все вместе отлично воспитывает воинский дух. У Лукана есть об этом дивные строки {Pharsalia {252} I, 458-462. (Примеч. автора).}.
Отец Опимиан воспроизвел дивные строки Лукана с большим выражением. Не того хотелось мистеру Принсу. Он ждал, чтобы его преподобие спросил о причине терзающей его сердце печали. Но совершенно независимо от решения доктора ни о чем не спрашивать, покуда юный друг не выскажется сам, несчастная метафора повлекла его преподобие по одной из старых излюбленных тропок, и если б не ожидание исповеди, которую, он знал, предстояло ему принять от мистера Принса, он бы весь вечер мог толковать о северной мифологии. А потому он пресек свою речь и молча потягивал бордо.
Мистер Принс не в силах был более сдерживаться и без введений, без предисловий он рассказал его преподобию все, что произошло между ним и мисс Грилл, ни слова не пропустив из пассажей Боярда, неизгладимо врезавшихся в его память.
Преподобный отец Опимиан:
– Не возьму в толк, в чем же тут огорчаться? Вы влюблены в мисс Грилл. Она готова принять ваше предложение. Чего же вам более по этой части?
Мистер Принс:
– Ничего более по этой части, но семь сестер мне как родные сестры. Будь они и впрямь мне родными сестрами, отношения наши бы не нарушились, женитьба моя не была бы помехой. Но, как мила, великодушна, снисходительна, терпима ни была бы женщина, она не сможет отнестись к некровным узам, как к кровным.
Преподобный отец Опимиан:
– В самом деле, на такое не станешь рассчитывать. Но ведь из этой трудности тоже есть выход. Пусть все семь идут замуж!
Мистер Принс:
– Все семь замуж! Немыслимо!
Преподобный отец Опимиан:
– Не столь немыслимо, как вам представляется.
И тут его преподобие нашел уместным поведать мистеру Принсу историю о семи женихах, расточая особенные хвалы Гарри и заметив, что, если мудрость Noscitur a sociis {Полн.: Noscitur a socio turpive probov(e) hominus meus, - По товарищу, дурному или доброму, познается характер человека (лат.).} верна и в обратном смысле и о друзьях человека можно судить по его качествам, в высоких достоинствах шестерых приятелей Гарри не приходится сомневаться; а к тому же он навел о них справки. Мистера Принса рождественской порой весьма обрадовала новость, которая еще летом повергла б его в уныние. Он тотчас решил, что, раз он так мало ел за обедом, можно на ужин спросить куропаток, ибо кладовая его всегда ломилась от дичи. Куропатки были поданы после обычного пенья в гостиной, и его преподобие, хоть немало ел за обедом, счел невежливым не принять участия в трапезе; припомнив же, как скоротал он ночь после бала, он вызвался сварить пунш, и они допоздна просидели над чашей, беседуя о том о сем, но больше всего о Моргане.
1. ГЛАВА XXXIII
ЗАВОЕВАНИЕ ФИВ
,
,
,
,
,
.
Aeschylus. Prometheus.
Мудр, о, поистине мудр
Тот, кто впервые понял и вслух произнес:
С равными нужно
В браки вступать, чтоб счастье свое найти.
Если ты нищ и убог, то богатых, пресыщенных
И родовитых, надменных, напыщенных
Обходить старайся стороной {253}.
Эсхил. Прометей прикованный
Наутро, после того как отец Опимиан отправился в обратный путь лесом, мистер Принс отступил от принятого обычая и призвал Дороти одну в гостиную. Она явилась, трепеща и краснея.
– Сядь, - сказал он, - сядь, милая Дороти. Я должен кое-что сказать тебе и твоим сестрам. Но, по некоторым причинам, я начинаю с тебя. Вероятно, во всяком случае вполне возможно, я очень скоро вступлю в брак, и вам тогда останется последовать моему примеру. А мне сказали, что один из самых прекраснейших молодых людей, какие мне известны, сохнет от любви к тебе.
– Он хороший молодой человек, что верно, то верно, - сказала Дороти; потом, вдруг поняв, в чем она невольно проговорилась, еще пуще залилась краской. И, стараясь загладить промах, она добавила:
– Но я-то по нем не сохну.
– Еще бы, - возразил мистер Принс.
– Зачем тебе по нем сохнуть, ты чересчур в нем уверена, и дело стало только за твоим согласием.
– И за вашим, - сказала Дороти, - и за согласием сестриц, особенно старших; они ведь должны пример подавать.
– Не уверен, - сказал мистер Принс.
– Покуда, как я понимаю, они последовали твоему примеру. Твой поклонник неустанными своими заботами обеспечил жениха каждой. Ну, а мое согласие ты, безусловно, получишь. Когда ты увидишь Гарри, пошли его сразу ко мне.
– А он уже тут, - сказала Дороти.
– Тогда проси его сюда, - сказал мистер Принс.
Дороти, не без смущения, удалилась. Но сердце ее говорило само за себя. Явился Гарри.
Мистер Принс:
– Итак, Гарри, ты ухаживаешь за девушкой у меня в доме, не спросясь моего позволения.
Гарри Плющ:
– Сэр, я не мог за ней не ухаживать. А позволения у вас не спросил, потому что думал, вы не позволите.
Мистер Принс:
– Как всегда откровенно, Гарри. И ты полагаешь, из Дороти выйдет хорошая крестьянская жена?
Гарри Плющ:
– Я полагаю, сэр, она до того хорошая, до того умная, до того работящая, что подойдет в жены хоть кому, хоть лорду, к примеру. Но для нее ж для самой лучше остаться в том сословии, где она родилась.
Мистер Принс:
– И она ведь особенной красотою не блещет, знаешь ли.
Гарри Плющ:
– Не блещет! Ну, если она не красавица, то я уж не знаю, кто тогда и красавица, сэр.
Мистер Принс:
– Да, конечно, она недурна собой.
Гарри Плющ:
– Что значит недурна, сэр? Она писаная красотка.
Мистер Принс:
– Ладно, Гарри, она красотка, если тебе угодно.
Гарри Плющ:
– А то не угодно, сэр! Мне б сразу сообразить, что вы просто смеетесь, когда вы сказали, будто она красотой не блещет.
Мистер Принс:
– Но, знаешь ли, у нее нет приданого.
Гарри Плющ:
– Не надо мне никакого приданого. Мне ее надо, и больше ничего и больше никого.
Мистер Принс:
– Но я не могу согласиться, чтоб она вышла замуж, не имея собственных средств.