Чтение онлайн

— Клянусь богом, полковник, я и понятия не имею о чем тут бредит этот сумасшедший, — Банлон уже не говорил, а выл, словно зверь. Но полковник не обратил на него внимания и слушал Дикина.

— Продолжайте!

— Когда Джексон ударился о камни ущелья, смерть наступила мгновенно.

У него на затылке была глубокая рана, из которой вытекло много крови...

— Но у мертвецов не бывает кровотечений...

— Да, у мертвых не бывает. Банлон только оглушил его, привязал к его запястья тряпку, сбросил с моста, и остановив поезд, рассказал нам свою версию случившегося.

— Вы ничего не сможете доказать, — испуганно прохрипел Банлон.

— Что верно, то верно... Не смогу я доказать и того, что вы перерезали телеграфные провода и тем самым ликвидировали связь с Риз-Сити.

— Я видел, как Банлон налаживал паровоз, пока мы были в Риз-Сити, неуверенно произнес Клэрмонт.

— Или, вернее, разлаживал его. Не смогу я доказать и того, что остановив поезд для загрузки тендера топливом раньше, чем это нужно было сделать, сам в это время приладил взрывчатку к сцеплению между вагонами с таким расчетом, чтобы взрыв произошел у вершины самого крутого подъема в этих горах. Теперь не трудно догадаться, почему никто не смог выпрыгнуть из оторвавшихся вагонов. Когда мы найдем их обломки, то наверняка обнаружим, что все двери заперты снаружи, а кондуктор в тормозном вагоне убит.

— Выходит, все эти люди были убиты преднамеренно? — прошептала Марика.

Внезапно один за другим раздалось четыре выстрела.

— Ложитесь! — крикнул Дикин.

— Все легли, — сообщил Клэрмонт, но он ошибся.

На пол легли все, кроме Банлона, которому нечего было терять. Тяжелый восемнадцатидюймовый ключ, неизвестно как оказавшийся в его руке, прочертил в воздухе дугу и сокрушительным ударом обрушился на голову Рэфферти. В следующее мгновение Банлон выхватил из его ослабевших рук револьвер и резко обернулся.

— Не двигаться, — приказал он Клэрмонту, револьвер которого в этот момент был направлен в сторону первого вагона. Затем он обратился к Дикину:

— И вы не шевелитесь!

Никто не шелохнулся.

— Положите оружие!

Они положили револьверы на пол.

— Встать! Руки вверх!

Все трое послушно встали. Дикин и Клэрмонт подняли руки.

— А вы, глухая — обратился Банлон к Марике.

Она, видимо, не слышала его. Взгляд девушки был прикован к Рэфферти.

Он, несомненно, был мертв.

Банлон шевельнул дулом револьвера:

— Говорю вам в последний раз, леди!

Будто во сне Марика медленно подняла руки. Когда Банлон перевел взгляд на Дикина, правая рука Марики слегка передвинулась и оказалась у одного из фонарей, подвешенных к потолку. Если Дикин и уловил это, едва заметное движение, то виду не подал. Пальцы девушки сомкнулись на дужке фонаря.

— Не знаю, зачем вам эти белые простыни, — прорычал Банлон, — но нам они даже очень пригодятся. Полезайте на дрова и помашите одной из них!

Живо!

В этот момент рука Марики сняла фонарь с крючка и сильно взмахнула им в воздухе. Уголком глаза Банлон увидел несущееся на него пятно света. Он отшатнулся, но было уже поздно: фонарь угодил ему в лицо. Он удержал оружие, но на две-три секунды потерял равновесие, что было вполне достаточно для Дикина. Нагнувшись, он ударил Банлона в живот. Оружие выпало из рук преступника, а сам он налетел на паровой котел. Дикин, словно тигр, бросился на него, схватил за горло и с силой стукнул его головой о котел пару раз.

Марика впервые со страхом увидела Дикина в такой ярости, а тот еще раз ударил Банлона о котел, затем поднял обмякшее тело машиниста и выбросил его в ночь. Затем его лицо быстро приняло свойственное ему бесстрастное выражение.

— Ну, говорите все, что хотите! — сказал он Марике. — Знаю наперед, что вы скажете... Скажете, что этого не следовало делать?

— Почему же? — ответила она рассудительно. — Вы же сами говорили, что ничего бы не смогли доказать!

Второй раз за эту ночь Дикин был вынужден выдать свои чувства. Он удивленно уставился на девушку.

— Может статься, — произнес он, осторожно выбирая слова, — что между нами больше общего, чем вы думаете.

Марика дружески улыбнулась Джону.

— Откуда вы знаете, о чем я думаю!

В офицерском купе О'Брайен, Пирс, Генри и губернатор держали нечто вроде военного совета. Во всяком случае — первые трое. Губернатор с полным стаканом виски в руке уставился на печку. На его старческом лице было написано отчаяние.

— Какой ужас! — тоскливо простонал он. — Я пропал! О, боже милостивый!

— Вы не считали ужасным, — со злобой заявил О'Брайен, — когда обманывали избирателей, которые вам доверяли. К тому же, вы требовали у меня и Натана половину доходов от всех наших сделок. Тогда вам не было страшно! Мне тошно на вас смотреть, губернатор Фэрчайлд!

— Но я не думал, что дойдет до такого, — растерянно пробормотал губернатор. — Все эти смерти. Эти убийства... Вы не сказали мне, что моя племянница необходима вам в качестве заложницы, если у вас возникнут разногласия с ее отцом! Почему вы сидите тут и ничего не предпринимаете?

О'Брайен кинул на него презрительный взгляд.

— А что именно мы должны предпринять, глупый вы старик? Вы что, не видели, какую баррикаду из дров соорудили у задней стенки тендера? Ее может пробить только пушечное ядро! И они наверняка следят за нами в целях самосохранения в щели между поленьями, чтобы сразить первого же, кто осмелится сунуть нос на площадку вагона. С расстояния в шесть футов, мрачно добавил он, — они вряд ли промахнуться!

— Зачем же атаковать их в лоб? Выйдите на заднюю площадку нашего вагона и проберитесь к тендеру по крыше. Всех, кто находится на тендере, сверху будет видно, как на ладони.