Шрифт:
Раиса Крапп
Утолю твои печали
Глава первая
Ксения проснулась рано. Она лежала тихонько, будто боялась расплескать свое удивительное состояние - из сна. Снилось что-то странное. Что? Она попыталась вспомнить, но воспоминание, словно золотая рыбка, ускользало из сознания. Лишь отблеском его осталось ощущение радости, нежности, чего-то очень хорошего...
Ксюша с удовольствием потянулась, по-кошачьи выгнувшись всем телом, засмеялась собственному прекрасному настроению, откинула одеяло и выпрыгнула из постели. Набросив теплый халат, она подошла к окну взглянуть, ясным ли обещает быть день. В это время внизу застрекотал мотор "Бурана" и, помедлив, Ксюша прямо в тапочках и халате вышла на веранду.
Человек в красно-синем лыжном комбинезоне стоял поодаль спиной к ней, надевал очки. Перед тем, как сесть на снегоход, он коротко обернулся. На несколько мгновений взгляд его остановился на Ксене, потом он отвернулся, сел в седло и укатил вверх по дороге.
Ксения вспомнила лыжника, чей яркий костюм привлек ее внимание во время вчерашней прогулки. Он стоял в отдалении, наверху крутого склона. Ксеня подождала некоторое время, хотела посмотреть на его стремительный спуск. Но он не торопился. Опираясь на палки, стоял, любовался прекрасным видом или отдыхал. Ксеня отвернулась от него, да сразу же и забыла.
Вчера она подумала, что это кто-то из отдыхающих. Но теперь поняла, что это как раз и есть таинственный хозяин "Приюта", которого даже Инга выловить не может.
"Однако, какой хлопотун, - одобрительно подумала Ксеня, зябко потирая плечи, - рано у него рабочий день начинается. А у Инги, кажется, роман с ним. Интересно, он симпатичный?" - Очки закрывали большую часть лица, глухой воротник скрывал подбородок, и Ксения совершенно не рассмотрела лица. Она засмеялась своим мыслям - в чужую жизнь она никогда нос не совала, но определенная доля любопытства присуща всем женщинам без исключения. Ксюша тоже не была обделена им.
Снизу донеслись голоса, и она поспешила заняться утренним туалетом, не желая опаздывать к завтраку.
Погода, будто на заказ, была чудесной. Ксения не переставала удивляться прозрачности глубоких красок, которых не пожалела здесь природа, их чистоте, насыщенности и, одновременно, нежности. Лазурь по-весеннему яркого неба соперничала с сиянием снега. Густая зелень сосен, искристый гранит скал, голубые тени, причудливые шапки снега на ветках - всем этим можно было любоваться без конца. А пьянящий воздух, настоянный на целительном аромате сосен! Может быть, друиды, мудрые и загадочные как эльфы, совсем не напрасно считали, будто сосна забирает у человека все дурное: мысли, чувства, обиды...
До полудня Ксения неутомимо разгуливала по окрестностям "Приюта", с упоением знакомилась с ними. Но после обеда поняла, что город отучил ее ходить пешком - ноги налились тяжестью. После вкусного, обильного обеда она поняла, чего ей сейчас хочется. Поднявшись к себе, Ксеня бессовестно бухнулась в постель, наслаждаясь нежной податливостью матраца, невесомым теплом одеяла и покоем. А более всего - возможностью вот так откровенно лениться. "Здорово-то как!
– сонно улыбаясь, подумала она.
– Но в другой раз - непременно с Олежкой!"
Ксюша еще пребывала в благодатном неведении, чем обернется для нее эта поездка, и что с мужем она никогда сюда не приедет.
* * *
Кажется, давно уже сон ее не был столь безмятежным и сладким. Отсутствие всяких обязательств, редкое состояние беззаботности, когда знаешь, что обо всем позаботится кто-то другой - это было великолепно! Проснувшись, Ксеня поплескала в лицо холодной водой и спустилась вниз. Полина Тимофеевна услышала ее шаги, выглянула из кухни, радушно улыбнулась.
– Вздремнула немножко?
– Целых два часа проспала!
– У нас тут на бессонницу еще никто не жаловался. А кое-кто, приезжая сюда, первым делом отсыпается.
– Здорово у вас! В другой раз обязательно с мужем приеду.
– Приезжайте! Только предупреди заранее, позвони, чтобы комнату для вас зарезервировали. У нас довольно много постоянных клиентов, некоторые каждый год приезжают, а то и два, и три раза в год. У нас не так уж дорого, по сравнению с другими-то. Потому что не отель, по-простому, по-домашнему все.
– Так это и хорошо!
– А мне тоже так больше нравится, мы тут все, как одна семья. А кто по второму-третьему разу приезжает, так и вовсе будто родные. Ксюша, ты пока телевизор посмотри, видик. Журналы вон свежие Сан Саныч привез. А я тут к полднику чего-нибудь приготовлю, аппетит здесь тоже ни у кого не пропадает.
– А можно, я лучше вам помогу?
– Разумеется! Пойдем, бутерброды будешь делать. С легкостью болтая о том, о сем, Ксения между прочим спросила:
– А директор ваш всегда такой занятый? Вроде бы и хозяйство у него не очень большое, а хлопот хватает?
– Да как сказать? Люди у нас хорошие работают. У Евгения Палыча, наверно, дар - человека с первого взгляда распознавать. Тамара, Сан Саныч это золото, а не люди. Раньше тут всякое бывало. Я уже сколько здесь... да второй десяток уж. Женя-то недавно у нас. И хозяйство ему досталось хуже некуда, поначалу и, вправду, дел невпроворот было: один ремонт капитальный чего стоил. Теперь-то все отлажено, обжито, как часы работает - только присматривай, не забывай. Не работа, а удовольствие. По хозяйству - я да Сан Саныч. Тамара в комнатах прибирает, за бельем следит. А директор теперь больше с гостями, как инструктор, на лыжах учит, частенько группы на гору водит. У него разряд мастера.
– По альпинизму?
– Ну да.
– А у нас с ним как-то не получается встретиться.
– Да встретишься еще. Обычно он сразу с новыми жильцами встречается, знакомится, беседует... А сейчас что-то ему нездоровится, даже попросил обед в комнату подать.
– Так он сейчас дома?
– У себя. Вот познакомишься, увидишь какой он замечательный человек. Я Бога уж ни один раз благодарила за такого-то руководителя. А что до настроения... да мы все - люди настроения.
Ни Ксения, ни Полина Тимофеевна не услышали, как человек, о котором они говорили, бесшумно спустился по лестнице. У входной двери он приостановился. Дверь в кухню была открыта, и голоса женщин звучали, будто они разговаривали здесь, в холле. Он слышал, что говорили о нем, но на лице его не появилось ни осуждения, ни заинтересованности, оно оставалось таким же бесстрастным, когда он тихо открыл двери и вышел наружу. Надев лыжи, он легко заскользил по лыжне и через несколько секунд исчез за густыми зарослями елей.