Утро вечера мудренее
Шрифт:
– Есть!
– взвизгнул Генка.
– Давай, проси десять.
Он еле успел отскочить, как сверху посыпались чайники.
– Ур-ра!
– вошел в азарт Лысюра.
– Требуй двадцать!
– Может, чайников хватит?
– повернулся к нему Макар.
– Попросим другое что-нибудь, утюги, например.
– Можно утюги, - согласился Генка.
– Они тяжелее.
– Двадцать утюгов!
– хлопнул в ладоши Синицын, и в ту же секунду раздался отчаянный вопль Лысюры: - Ай-яй-яй!
Он прыгал на одной ноге, задрав лицо с зажмуренными глазами к потолку и держа двумя руками другую ногу. Утюги посыпались градом, и один из них угодил ему прямо на ботинок.
– Смотреть надо!
– орал Лысюра невидимым волшебникам.
– Швыряете куда попало! Так и пришибить недолго...
Синицын утешал его:
– Скажи спасибо, что по голове не трахнули. Тогда совсем ополоумел бы...
Лысюра заковылял в угол, сорвал парусину, перевернул набок бочку и залез внутрь:
– Теперь проси хоть танки.
– Нет, я кастрюль попрошу, - решил Синицын.
В самый разгар "сбора лома" заскрипела дверь, и в сарай заглянул дед Цыбуля. Его жидкая бороденка озадаченно задвигалась, глазки блестели.
– Иду мимо, слышу - в сарае шум, - прошепелявил он, тут же по привычке сворачивая самокрутку.
– То вроде в ладоши хлопают, то по крыше бегают. Перебираете металлолом?
Семеня, прошел взад-вперед, приглядываясь к лому.
– Много нанесли, много... Молодцы.
Подобрал с земли чайник, который "прилетел" самым первым.
– А этот чайник послужит еще, да-а... Ты чего в бочку залез? напустился он на Лысюру.
– Там еще краски наскрести можно, а ты боками все вытрешь.
И ушел, пообещав принести взамен чайника двуручную пилу без ручек.
– "Еще послужит"!
– передразнил Генка.
– Совсем новенький чайник! Поживился дед...
– Надо было сразу спрятать, - поддакнул Макар.
Они стояли перед горой - до самого потолка - разного металлического хлама. Генка пнул ногой кастрюли, и те противно задребезжали.
– Хватит, наверное, - решил Синицын.
– Здесь уже больше десяти тонн наберется.
Запирая замок на сарае, Лысюра ломал голову:
– Почему же они сразу не дали десять тонн, а по частям дали?
Макар догадался:
– А у них, наверное, весов не было!
И оба захохотали над простаками-волшебниками, которые не смогли определить на глазок, сколько металлолома потребуется на десять тонн.
...Четвертый "Б" обязался собрать семьсот пятьдесят килограммов. А когда Лысюра сообщил о том, что их класс обязался собрать десять тонн, наступила полная тишина. Никто не кричал, не протестовал. Все с каким-то недоумением рассматривали старосту, словно видели его впервые.
– Ну что глядите?
– не выдержал он.
– Рога у меня, что ли?
И тут посыпался град вопросов:
– Ты спятил, что ли, Лысюра?
– Даже если чайники будут в полцентнера...
– Десять тонн, с ума сойти!
– Сам будешь собирать!
Лысюра огрызнулся:
– Ну и соберу, чего испугались?
– и, так как шум не утихал, добавил: - Тише, тише, после все объясню.
– Нет, ты сейчас отвечай!
– подступил к нему Живцов.
– Зачем пообещал от имени класса сдать десять тонн? Где их возьмем?
– Без паники, - успокаивал всех Лысюра.
– Ну, чего засуетились? Пойдемте, кое-что покажу.
Он стал пробираться к выходу, все повалили за ним.
У сарая Генка остановился.
– Здесь все свои?
– он встал на цыпочки. В задних рядах топталось несколько третьеклассников, из любопытства увязавшихся следом. Гоните их в шею.
Когда приказание было выполнено, староста широко распахнул дверь сарая:
– Смотрите! Вот наши десять тонн.
Передние оцепенели у входа, но под напором задних влетели в сарай. Загремела жесть - все трогали, пинали металлолом, вытаскивали из кучи то утюг, то кастрюлю и бросали обратно.
– Кто это собрал? Кто?
– слышались то и дело восклицания.
Лысюра выпятил грудь.
– Много будете знать, скоро на пенсию выйдете. Самое главное - наш металлолом, наш, понимаете?
Под его нахальным взглядом кое-кто опустил глаза или отвел их в сторону.
– Чего же, понятно, - хмуро бросил Живцов.
– Только никто из наших ребят его не собирал, и мы не будем считать эту кучу своей.
Лысюра побледнел от злости:
– А ты чего лезешь всюду, Живцов? Чего лезешь? Ты собрал хоть килограмм металлолома? А? Собери столько, а потом будешь лезть.
– И соберу, - насупился Живцов, в волнении снимая очки.
– Столько, правда, не соберу, но зато это будет наш металлолом.
– И верно, - поддакнул Черепанов.
– Кто же это... собрал столько?
– Мы собрали, - вмешался Синицын, почувствовав обиду.
– Я и Генка. Так это наш металлолом или нет?
Черепанов молчал, ковыряя ботинком землю. Живцов оторопело снял, а потом напялил очки.
– К-конечно, н-наш, - выдавил он.
– Если вы собрали... Только не верится что-то. Вдвоем - и столько!
Все удивленно зашумели.
– Ах, не верится?
– взвился Лысюра.
– Какое ты имеешь право не верить мне, старосте класса? Что я, по-твоему, украл этот лом? Украл?
Зина смутился под таким натиском, виновато шмыгнул носом. Многие опустили головы.
– Да что там...
– раздались голоса.
– Вдвоем, втроем - какая разница?
– Может, они где-то нашли эту кучу?
– А перетаскал кто?
– послышался ехидный голосок.
Генка прищурился:
– А может, нам помогали? В порядке шефской помощи.