Чтение онлайн

— Погоди, Соловей. Ты знаешь кто я такой?!!!

— Ты, Илья Муромец, слава земли Русской и гроза всей нечисти.

— Ну а кто это, ты знаешь?!!!

— А это папаша твой, урод (опять трах отца по роже).

Илья (совсем удивленно):

— Да ты знаешь кто я такой?!!!

Тут отец говорит:

— Слышь, Илюша, а, может, домой поедем? Ну их к лешему такие разборки!

Нам стало слишком душно на юге. Сладковатый тошнотворный запах разлагающейся тропической флоры с болот и заливов, казалось, въелся в нашу кожу намертво. Одни и те же маршруты, одни и те же люди, средние заработки на надоевших работах и рутинное существование. Край нашей мечты стремительно терял романтический ореол и становился просто ещё одним местом на планете, где люди скучны и несчастны. Мы перестали быть путешественниками в раю, и превратились в «местных». Сердца созрели для больших перемен, нужен был лишь импульс.

Судьба предоставила его, объединив на данном отрезке сразу несколько обстоятельств. С одной стороны жизнь осложнилась наличием мстительных таджиков. Слишком иллюзорна была их «победа» и слишком очевидны потери в виде распухших от злости и побоев соратников. Они жаждали реванша. С другой стороны неожиданно перед нами открылись новые горизонты.

– Ты слышал? Кристинка увольняется. Едет с приятелем Стивом в Нью-Хэмпшир на заработки, — Света пришла с работы взбудораженная, — говорит там за лето можно тысяч по десять сделать на человека, не напрягаясь.

Её глаза цвета североамериканской валюты всегда загорались огнём при мысли, что можно «заработать много денег». Меня в этом словосочетании неизменно смущало слово «заработать», но тут её слова легли на возделанную почву.

– Поехали тоже! — заявил я, не раздумывая.

– Вот так просто поедем? А как же работа? А машины куда денем? — Света смотрела с сомнением, но явно хотела, чтобы я её убедил.

Убеждать. После способности к языкам и поглощению алкоголя это всегда было самым большим моим талантом. Выезд был назначен на среду.

– На север? — Дима отреагировал бесстрастно, как настоящий индеец. — Поехали, конечно. А то меня эти магазины уже конкретно затрахали.

Мое гоночное «авто», под завязку набитое общим шмотьём, стало на якорь в уютной гавани платной гаражной стоянки.

– Тридцать долларов в месяц, сэр, и я лично гарантирую вашему автомобилю сохранность, — беспредельная честность глядела на меня из глаз негра-управляющего.

Утро среды ещё только собралось заключить город в свои жаркие пыльные объятья, а мы уже отправлялись в путь. Автоматические ворота охраняемой парковки отъехали в сторону, и золотисто-зелёный Додж Интрепид, напоминающий старого могучего аллигатора, бесшумно нырнул в тёмную прохладу улиц и, стремительно набирая скорость, понесся в сторону хайвея I-95.

Через час мы перекусили в придорожном ресторанчике перед поворотом на Дейтону и, окончательно проснувшись, продолжили путь на Север.

Солнце ярко освещало гладкую ленту пустынного хайвея. Нарубив последний сборник русского рока, я воодушевлённо жал на газ, подпевая Валере Кипелову из группы Ария. Светка закончила красить ногти на ногах и теперь сушила их на солнце, откинувшись на огромном сиденье Доджа и высунув ступни в окно. Одновременно она снимала дело своих рук на камеру, которую мы приобрели специально для запечатления красот природы и окружающего пейзажа. Дима тоже отлично проводил время. Выпив пива, он дрых на заднем сиденье, выставив к потолку ободранные в драке коленки.

Никакой работы, никаких дел, лишь полный бак бензина и бесконечная дорога. Неудивительно, что настроение у всех было великолепным. Мы шутили, смеялись и весело комментировали пролетающие за окном забавные названия американских населенных пунктов.

– Что за название для города, «Джоппа»? Хахаха! — радовался Дима. — Не самое, наверно, лучшее место для проживания! Хыхы!

– Зато у них всегда есть отличный аргумент в споре! — вторил я. — «У тебя дела хреново?! Да я, вообще, в Джоппе живу!»

– Ой, посмотрите, какой милый городок! Palatka! — хихикала Светка. — Наверно, туристы основали!

Не оставались без внимания многочисленные Одессы, Санкт-Петербурги, Лондоны и Парижи.

Так, по очереди меняясь за рулем, мы проехали Портленд, Вашингтон, Нью-Йорк, Бостон и вечером следующего дня въехали в Новую Англию. Дополнительных объяснений такому названию не понадобилось. Как только мы пересекли, границу штата Нью-Хэмпшир и въехали в Хэмптон, нас встретили густые туманы, мощеные брусчаткой узкие улочки города и хмурые лица. В «старой» Англии мы не были, однако, «новая» нашим представлениям о Туманном Альбионе вполне соответствовала.

Поплутав пару часов по деревенским дорогам, мы достигли точки назначения — Хэмптон Бич. Как можно было заключить из названия, городок располагался непосредственно на берегу океана и состоял из двух главных улиц и семнадцати переулков. При взгляде на «курортный рай», в котором мы, предположительно, должны были стричь купоны с орд туристов, нас охватили тревожные сомнения. Ни машин, ни людей — Хэмптон Бич выглядел настоящим городом-призраком из старинных фильмов ужасов. Покосившиеся деревянные строения, заколоченные фанерой окна и пустынные улицы.

– Похоже, мы немного поспешили поверить рассказам твоей подруги, — сказал я, паркуя массивную тушу Инрепида перед одноэтажным фанерным строением с надписью «Мотель 24 часа в сутки».

– Неужели придется назад ехать? — Света подвесила в воздух волнующий всех вопрос, и он остался там висеть.

Разбудив старика владельца, мы были ввергнуты в две тесные комнатушки, пропахшие плесенью. Света воспользовалась возможностью принять душ, а мы с Димой отправились на разведку.

– Паша, осторожнее только, всё-таки новое место, влипнете ещё в неприятности какие-нибудь, — обеспокоилась Светка.

Женщины ничего не понимают в романтике. Для того чтобы наслаждаться путешествием, им нужен уютный гостиничный номер, шезлонги, зонтики и экскурсии на чистом белом автобусе с гидом и шопингом. С мужиками как-то проще.

Положив в карманы по раскладному ножу и несколько мятых зеленых купюр, мы растворились в вечернем тумане. Инстинкт не обманул нас — минут через десять мы вышли на набережную к караоке-бару «У вареной креветки».

– Два двойных Джека и пару пива, — обратился я к единственному живому существу в заведении — однорукой негритянке-барменше.