Чтение онлайн

– Очень желает, — хмуро ответил я, — а вы ему не даёте.

Жрица любви на другом конце провода замешкалась, и я положил трубку.

Утром по дороге в офис рыжебородый мудальеро, пересыпая повествование непечатной лексикой, рассказал мне краткую предысторию проекта.

Проникнувшись идеей внедрения новых технологий, руководство Норильской Меди пригласило команду экспертов МайнингМинус пожить на земле Забайкалья от полугода до года, чтобы внедрить средства автоматизации производства и обучить им местный инженерно-технический персонал.

Персонал по-английски не сёк и нуждался в переводчиках. Русская консалтинговая сторона обязалась сформировать крепкую переводческую группу с постоянным нахождением в Норильске.

Собрать команду экспертов, жаждущих морозить свои высоквалифицированные задницы за полярным кругом, как вскоре выяснили руководители Майнинг Минус, было нетривиальной задачей.

Маня кнутом и пощёлкивая пряником, персональщики зарубежной компании согнали в кучу всех пенсионеров, кто умел читать и писать, и отправили отряд интуристов — смертников с громким названием «группа консультантов» в снежную сказку Забайкалья, где четырнадцать процентов детей рождаются с тяжёлыми врожденными заболеваниями, а старики не доживают и до шестидесяти.

С другой стороны российские консультанты столкнулись с нехваткой квалифицированных переводчиков. Оказалось, что в самом Норильске переводчиков не готовят («борщ готовят, а переводчиков нет, ахаха», — плоско острил Федя), а московские зубры интерпретации не горели желанием отправляться в северную глушь даже за длинным рублем.

Однако нет худа без добра и Магомет пророк его: переводческий спецназ был так или иначе набран.

Непосредственная работа началась, и в её ходе стало ясно, что спецназ набран скорее «иначе», чем «так».

Старейшина переводческой гильдии Викентий Османович Чупахин, человек исключительной дотошности и любви к профессии, несмотря на высшее физкультурное образование, не смог взять планку устного перевода многочасовых семинаров. Туповатые иностранцы не понимали его чеканную речь, и не хотели членораздельно сообщать свои мысли Чупахинским ушам.

– Я пил сакэ с мастерами додзё в Киото, — восклицал Викентий Османович.

Но процессу коммуникации было на данную информацию плевать. Он не шёл.

Следующим в команде проклюнулся норильский мальчик-эльф Лёва со свежевыпущенными из Нижегородского иняза мозгами.

Его произношение было отличное. От произношения Чупахина. Проклятый воз устного перевода, тем не менее, оставался «и ныне там».

В итоге весь проект, по словам Феди-менеджера, держался на выпускнике моего родного университета по имени Женя Черешнев. Этому я обрадовался, но коллегу, впрочем, или не знал или не помнил. Однако и мой славный альмаматерец был, скорее, склонен к переводу письменному и полностью требованиям норильского менеджмента не удовлетворял.

– Федя, я тебя на лоскуты раздеру, — выступила Арина Декабристовна Гирляндина, менеджер проекта со стороны Норильской Меди, со сдержанной критикой в адрес Теодора, как его окрестили иностранцы. — Или ты найдешь нормального переводчика, или я найду нормального менеджера на твоё место.

Так на проекте появился я.

Арина Декабристовна Гирляндина была женщиной небанальной красоты. На определенном отрезке её жизненного пути это стало ей, очевидно, после чего её характер стального красноармейского штыка окончательно сложился.

Она рвала шпалы голыми руками и ела руду на завтрак. Фигурально выражаясь, конечно. Когда возникла нужда заговорить на английском языке, она собрала волю в кулак… и заговорила! Теперь бич её справедливой, но суровой критики хлестал, так сказать, двуязычно.

Переводчики ей не нравились.

Строго говоря, у неё были претензии и к произношению некоторых зарубежных коллег, но она не считала уместным в данном случае давать волю своему перфекционизму.

– Вот! Наш новый переводчик! — униженно коленопреклонил перед Гирляндиной лысую, как колено, голову Теодор. — Это лучшее, что мы смогли найти!

– Говорите по-английски? — довольно холодно спросила меня принимающая сторона.

– Только за деньги, — вырвалось из глубины моей измученной недосыпом души.

– Посмотрим, — поставила точку в беседе Арина Декабристовна.

Это был вызов.

Скорпион — самый сильный знак гороскопа. Он настолько сильный, что обычно побеждает самого себя, не успев добраться до остальных. Телец — второй по кармическим бицепсам. В ярости он способен уничтожить всё окружающее, кроме предметов интерьера, на которые была потрачена вся его зарплата.

Лев формально считается третьим могущественным знаком в этой системе, но только потому, что ни самоедящий Скорпион, ни медленный Телец не бросают ему вызова. Возможно, подспудно они понимают, что если Льву бросить вызов, то система гороскопа может основательно перекроиться.

«Я тебе покажу «посмотрим»», — брякнулась об пол суровых застенков моей души мятежная мысль. С самомнением Гирляндиной уже было покончено, но только она об этом ещё не знала.

Да, я не буду врать. Назвавшись профессионалом перевода, я бы покривил против действительности. В моём понимании профессионал это тот, кто любит свою профессию и получает от работы по специальности удовольствие и наслаждение.

Давайте сразу расставим все точки над «ы»!

Я получаю удовольствие от трёх вещей в этой жизни:

1. Творчество

2. Выпивка

3. Общение с умными людьми (с выпивкой)

4. Секс с умными людьми после общения с ними (с выпивкой)!

Четвертое можно вычеркнуть, у меня просто капслок заел.

В общем, переводом я занялся только потому, что для этого мне не нужно было напрягаться. Иностранные языки мне давались без напряга. Если бы я работал над собой, возможно, уже переводил бы саммиты первых лиц государств, корчась от омерзения.