Уязвимость
Шрифт:
— Не хочу чтобы были записи…
— Ты не хочешь, что я мог посмотреть запись с тобой, когда мне этого захочется?
— Ммм… Сейчас — да. Хочу. Но если мы расстанемся…
— Нет, — перебивает он меня.
— Но ведь… никто не знает, что будет завтра…
— Нет… — шепчет он. — Поздно. Я тебя не отпущу.
Господи, как же подкупают эти слова! Я не хочу, чтобы он отпускал меня! Никогда-никогда…
— Ты все подписала… Я буду всегда. И завтра… И послезавтра…
Его губы касаются моей шеи и от ощущения его щетины там, моё тело выгибается от удовольствия вжимаясь в него.
— И чтобы нам было хорошо… мы будем учиться… получать удовольствие… теми способами… — он гладит мою шею своими колючими щеками и, тая от этого, я почти не понимаю, что он говорит. — Которые… необходимы… другому…
— Что?
— Я помню твой сон…
Сон? Про мужчин?!
— Нас что — кто-то видит?!? — дергаюсь я снова.
— Тихо… — втрамбовывает меня в постель сильнее. — Расслабься.
— Господи… — я практически теряю сознание от этого факта.
— Доверяй мне… Ничто из того, что я делаю. Никак по тебе не ударит. Мы просто поиграем…
Его губы двигаются вниз по моему телу. Я понимаю, что моя грудь, закрытая им оголяется.
— Нет… нет… нет!!! — шепчу ему я. — Ты что творишь?!
— Реализую твою фантазию, — несколько чувственных поцелуев в лобок. — И учу отключаться в моих руках.
Впивается губами гораздо чувствительнее, вырывая из меня несколько хриплых стонов.
Что он делает там своими умелыми губами? Никогда не питала пристрастия к оральному сексу и не понимала в чем особое удовольствие от него, получая гораздо больше ощущений от пальцев, чем от языка. Но он…
— О боже… — выгибаюсь я от мягких уверенных атак его горячих губ.
— Я не хочу…
— Ты хочешь, — парочка звонких поцелуев. — Просто боишься и не доверяешь мне. Зря… Я буду учить тебя доверию.
— Развяжи меня!
— Нет.
— Так нельзя!
— Ну и что.
— Кирилл!
— Ты уже на камерах. Всё. От того, что я сейчас остановлю это, ничего принципиально не изменится. Давай насладимся… расслабься… и будь красивой девочкой… для меня.
Его волшебный возбужденный тембр очень убедительно звучит. И два его пальца внутри меня тоже очень убедительно двигаются. Я начинаю терять мысль. От факта того, что происходит мои уши закладывает и в голове шумит. Я словно теряю волю.
Нет, внутри себя я все еще не согласна, шокирована и…
Моё лицо залито красным, я уверена. Оно горит. От стыда я погружаюсь в какую-то горячую истому. Она отнимает способность мыслить. Ощущения от его ласк смывают последние остатки разума. Я ощущаю кожей “взгляд” камер.
Да. Ничего принципиально уже не поменяется!
И я потом убью его за это, я вытащу из себя его чертов маячок, я… я… Не знаю, что сделаю!!!
А сейчас… мои бедра дрожат… мышцы сводит судорогами удовольствия. А он все медленней и медленней…
— Быстрей, пожалуйста… — сорванным голосом умоляю я, не выдерживая.
— Мы не торопимся… — поцелуи становятся гораздо легче и нежнее.
Мне хочется поклянчить, похныкать… Но я кусаю губы, пытаясь быть хоть немного сдержанной на его эти чертовы камеры.
— Расслабься… Я хочу тебя слышать.
Отрицательно мычу, пытаясь сжать колени. И получаю чувствительный укус в бедро.
Истерично вскрикиваю от неожиданности. Дыхание срывается.
Поцелуи снова становятся ласковыми. Я слышу, как он урчит от удовольствия, словно огромный кот. Хищный…
— Где твои сладкие стоны, моя девочка?
– Нет…
— Нет?… — несколько точных и сильных рывков пальцами внутри.
Меня топит накатывающим предогразменым ощущением. Судорожно задыхаюсь, прогибась, как уличная кошка. Но пальцы также внезапно прекращают двигаться, как начали.
— Мм… да… да… — надрывно бормочу я, сдаваясь.
— И вот так еще…
Его палец скользит дальше. Я такая мокрая, что практически истекаю возбуждением. Он ласкает меня между ягодиц.
— Еще одно, “да”, моя девочка…
— Нет!!
— Никто тебя так не ласкал?
Отрицательно кручу головой, снова практически отключаясь от осознания происходящего.
— Не сопротивляйся… Это будет хорошо…
Мне хочется возмущаться, но я совершенно не в состоянии.
Да мне плевать уже на все. Пусть просто возьмет меня скорее. Мне больно от перевозбуждения, и я не соображаю ничего. Все остальное — потом. Мне даже плевать на эту чертову камеру и факт, что кто-то видит это. Я не могу этого изменить, и мне плевать…
Ну, или не плевать… Не знаю… И я просто жалобно хныкаю, кусая губы и пытаясь унять эту развратную откровенную дрожь в бедрах.
Его язык становится наконец-то достаточно настойчивым и ритмичным, чтобы я кончила.
Палец давит внутрь меня настойчивее. Сжимаюсь от нестерпимых ощущений, растягиваясь между наслаждением и слегка болезненным невыносимым давлением его пальца между моих ягодиц. С тихим рычанием вдавливается глубже. И я хрипло вскрикиваю от этого оглушающего очень сомнительного ощущения, которое бьет мне в голову, как крепкий алкоголь. И тут же взлетаю от накатывающего оргазма, задыхаясь и вскрикивая.
— Да… — довольно отпускает он меня. — Умница…
Он снимает браслеты, освобождая мои руки. И убирает повязку. Я зажмуриваюсь, все еще плавая в ощущениях, как безвольная кукла. И в себя приходить мне очень не хочется!
Поддаваясь его рукам, я оказываюсь тут же перевернутой. Он тянет меня на себя, вдавливая ягодицами к себе в пах. Прячу лицо в подушку, забывая обо всем на свете.
— Нет! — сгребает мои волосы на затылке, разворачивая лицо к экрану на стене. — Смотри на нас…
И я смотрю…