Чтение онлайн

— Еще не потеряла своего, а?

Я не представляла, как мне реагировать. Его гнусное кваканье не заслуживало ответа.

Он продолжил:

— Ну, может, позже. Похоже, у тебя еще есть время.

Что меня поразило, так это то, что он сказал это без какого-то особого желания унизить. Просто и искренне, словно потери, которые случались вокруг него, были самым обычным делом. Что за смертельная пустота должна быть в душе того, кто считает нормальным сказать такое другому человеку?

И таких, как он, много. Возможно, это был мой первый прямой контакт такого рода, но я уже не раз сталкивалась с подобным. Я вижу его в надписях на стенах домов, в граффити, слышу в песнях поп-звезд… Кажется, что люди, не высказывая своего мнения вслух, дают знать, что смерть невинных душ — ответ на их молитвы о контроле над ростом населения. Я видела жуткие картинки, распечатанные на флаерсах, с не менее жуткими лозунгами, и они прославляли то, что происходит.

Теперь нас атакуют с двух сторон. Стоит одной женщине выкинуть, ей выражают сочувствие. Но когда такое случается с тысячей, к нам начинают относиться как к дефективным или заразным. А те, кто заявляет, что имеет прямую связь с Господом Богом, во всю глотку орут, что Он своим гневом подвергает нас чистке и это последнее знамение перед тем, как Он выжжет с лица земли остатки человечества.

Не очень-то деликатно с Его стороны, как ты считаешь?

Я только что перевела дух, и до меня дошло, что я говорю и кому. Стыд и позор! Ты еще не родился, а я изливаю на тебя свою боль и свой гнев. Так что, когда ты будешь читать это послание и увидишь вымаранные черным маркером строчки, поверь мне, письмо подверглось цензуре, чтобы ты не ломал голову, что за чертовщина происходила с твоей матерью.

Привет, Головастик, мой маленький чудотворец!

Я слышала о людях, которые впали в зависимость от групп поддержки, и надеялась, что не это заставляет меня так часто посещать собрания, но в конце концов я поняла, что меня здесь привлекает. В мире снаружи я всего лишь одна из растущего числа прокаженных. Но в группе я дарую надежду, потому что у меня есть ты. Не имеет значения, что я потеряла одного. Я сосуд, который еще наполовину полон, а не наполовину пуст.

Я тут подумала, что тебе следует знать, насколько ты стал близок двум десяткам людей еще до того, как сделал первый глоток воздуха.

А если сейчас и есть что-то ценное, то это надежда. Сегодня вечером собрание группы не очень помогало. Никто в этом не виноват. Просто мы все озабочены новостями о том, что выкидыши стали происходить повсюду. Сначала это было местной проблемой. Теперь мы — эпицентр, красная точка на карте, окруженная концентрическими кругами.

Тысячу раз в день я обхватываю руками раздувшийся благодаря тебе живот и стараюсь удержать тебя внутри. Иногда я даже думаю, что будет лучше, если ты навсегда останешься там, где безопасно, тепло и уютно, и не увидишь того, что тебя ожидает по эту сторону. Эта машина снаружи хочет, чтобы ты стал простым зубчиком в ее шестеренках.

Мне хочется поиграть для нас обоих, чтобы мы отвлеклись от того, что происходит, но сейчас поздняя ночь. Я знаю, какая реакция последует на мою игру, — враждебный стук в потолок у нас над головами. Будет стучать тот самый сосед, который по шесть часов кряду пялится в свой телевизор и включает такую громкость, что я слышу каждое слово этих дурацких передач. У него есть имя, это точно, но я предпочитаю называть его словом, которое тебе нельзя будет употреблять до двадцати пяти лет.

Спокойной ночи, Головастик. Можешь немного поплавать, если хочешь. Ты и я, мы так близки, что трудно объяснить, почему порой мне так одиноко.

Сейчас в школе перемена, и у нас не так много времени, но я все же хочу узнать: что ты слышишь там внутри?

С одной стороны, мы существуем в разных мирах, но с другой — я не должна забывать, что всего лишь несколько слоев моего тела ограждают тебя от внешнего мира. В любом случае эта прослойка гораздо тоньше, чем изоляция, которая защищает нас от соседей.

Помню, доктор как-то сказал мне, что ты (не только ты, а все такие же мокрые и сморщенные малыши) слышишь приглушенное гудение потоков крови, которую безостановочно качает мое сердце. Но ты ведь не просто его слушаешь… тебя окружают эти потоки.

Так вот, мне интересно: что еще ты слышишь? Мне представляется — всё, если звуки достаточно громкие. Возможно, ты слышишь их, как человек, нырнувший под воду на глубину одного-двух футов, слышит то, что происходит на кромке бассейна. Пусть приглушенно, но до тебя должны доноситься звуки.

Меня действительно начинает это беспокоить. Например, я иду мимо стройплощадки возле моей школы, а там экскаваторы роют землю или рабочие включили свои отбойные молотки. И я спрошу себя: "А что сейчас думает об этом шуме Головастик?"

Ты ведь не знаешь, отчего этот шум происходит и что он означает. Ты ведь никогда ничего такого не видел. Никто никогда тебе об этом не рассказывал. Ты просто слышишь страшный шум где-то там за стенкой.

Если со стороны кажется, что я зациклилась на этой теме, скажем за это спасибо Денике. Помнишь, я уже упоминала о ней? Недавно на собрании она стала рассказывать о дне, который предшествовал ее выкидышу, — о таком еще никто не говорил. Она жила рядом с аэропортом, ее дом был расположен под траекторией полетов. В тот день в двух кварталах от ее дома разбился рейсовый самолет. На место катастрофы съехались машины "скорой помощи", пожарные наряды и прочая техника. И несколько часов кряду в ее районе завывали сирены и кричали люди.

Деника считает, что выкинула из-за стресса, который испытала в тот день.

Иногда, когда я представляю все то, что ты должен слышать, мне кажется, что мы все, живущие здесь, должны перед тобой извиниться.

Как я уже говорила, сейчас группы поддержки превратились в способ существования.

Но теперь и ты подвергаешься опасности.

Я уже писала, что выкидыши стали происходить повсюду? Можно подумать, что появился некий вирус, вот только никто не может найти ни единого подтверждения его существования. Но это не мешает некоторым делать поспешные выводы. Они приезжают сюда издалека и смотрят на нас, на первых, кого это коснулось, как на источник заразы. Им нужен кто-то, кого они могут обвинить в своих потерях, а мы оказываемся самыми подходящими "тифозными Мэри".

Сегодня рано вечером они забросали зажигательными бомбами два места, где собрались другие группы. Никто не пострадал, но невежество и ненависть этих людей выше моего понимания. В новостях передавали репортаж о том, что случилось, я смотрела и думала: неужели это наше будущее?.. Мы потеряли наших детей и стали париями, и за это нас надо изгнать, обречь на вымирание.

Я не знаю, что хуже — попытаться изгнать обиду и боль из моего сознания, рассказывая тебе о них, или жить с этим. С какой стороны ни посмотри, у меня такое чувство, что я подвергаю тебя опасности, будто это может просочиться в тебя.