Узлы
Шрифт:
– Ну, тогда положись на меня. Поедем на Монтино. Там в магазине я видела одну вещь...
В книжном магазине Пакиза придирчиво перебрала книги на полках, пока не нашла отлично иллюстрированный фотоальбом со снимками бакинской бухты, бульвара, старой крепости.
– Нефтяные Камни есть?
– Есть, есть. Такой альбом не стыдно и королеве английской подарить. А всяких плюшевых медвежат, надувных собачек и конструкторов ему и там хватит. Но это еще не все. Здесь близко базар...
Когда Пакиза увлекалась чем-нибудь, в ней закипала энергия, достаточная на троих. Васиф едва успевал за её быстрыми шагами. Недалеко от базара путь им преградил худощавый майор милиции.
– Пароль?
– сурово произнес он над ухом Васифа.
– Аморе!
Они посмеялись, похлопали друг друга по плечам и разошлись.
– Что за конспирация, Васиф? Совсем как на римском карнавале. Ам-о-оре! А ну сейчас же объясни, что за "аморе" вас связывает?
– Связывает, крепко связывает, Пакиза. Мы вместе в партизанском отряде воевали. Вот иногда в шутку приветствуем друг друга таким паролем. Ты не расслышала, каким словом он отозвался на пароль?
– Нет, как ни старалась.
– Он ответил "дузлюк" - верность. Любовь от верности неотделима. Там, вдали от родины, нам очень важно было помнить об этом.
– Это была шутка.
– Да какая там шутка... Майор этот такие сюрпризы фашистам устраивал. Он был близким другом Героя Советского Союза Мехти Гусейнзаде. Кличка у него была "Иван-руски". Отчаянного мужества человек.
Голая, низко протянувшаяся ветка зацепила пышную прическу Пакизы. Девушка остановилась, освобождая прядь волос.
– Вот видишь, сама природа бывает жестоко несправедлива. Одному дает щедро, другого лишает последнего....
– Ты чему-то завидуешь?
– Еще бы! Ты из своих волос делаешь такую прическу... Целая папаха на голове! Если бы ты была с нами там, в горах Италии, мы бы прятали в твоих волосах важные документы. Или даже гранату. А у меня...
Он пригладил обильно тронутые сединой редкие волосы.
Пакиза даже не улыбнулась шутке, шла рядом сосредоточенная, притихшая.
– Васиф, почему ты никогда не рассказываешь мне о себе? Пусть у тебя нет наград, но не может же быть, чтоб ты...
– Ты ждешь рассказа о подвигах?
– Васиф усмехнулся.
– Я сражался, как все рядовые солдаты. И... пусть это не разочарует тебя.
– Васиф остановился, отпустил руку Пакизы.
– Одно могу сказать. Зато, как воевал, не стыдно в глаза людям смотреть. А то, что в плену был... Что ж... Можно сказать, неживого взяли. Контузило меня в Крыму здорово. Когда нервничаю, и сейчас заикаюсь. Гудит в ушах. Но мы и там, в концлагере, делали все, чтоб оставаться людьми, как нас ни старались превратить в скотов...
Пакиза не рада была, что начала этот разговор, заметила, как дернулась, запрыгала бровь у Васифа. Вздохнула притворно, замедлила шаг.
– Слушай, а там, в партизанском отряде, ты и этот твой майор милиции не влюбились в каких-нибудь итальянок? Уж очень у вас пароль подозрительный "аморе"...
Васиф оторопело посмотрел на Пакизу, рассмеялся. Бровь его перестала дергаться.
– Ну как же, как же! Мы только и делали, что влюблялись, серенады пели под сопровождение... автоматных очередей. Ревнуешь?
– Он схватил ее руки в свои, заглянул в глаза.
– Ревнуешь?
Пакиза, не ответив, взяла его под руку. Забыв о том, что несколько минут назад волновало его, Васиф смотрел на нее удивленно и нежно.
На базаре Пакиза выбрала ароматную золотистую айву, гранаты, сушеные персики, начиненные орехами, семена астр, георгинов.
– Ты говорил, старик Марков любит в саду с цветами возиться... Ему будет приятно, правда?
– Родная, - шепнул ей Васиф, - неужели не догадываешься, что приятней всего мне. Разве я сам сумел бы так умно все организовать?
На обратном пути едва втиснулись в автобус с пакетами и кульками, еще и ящик для посылки пришлось прихватить. Пока Наджиба-хала с Пакизой укладывали гостинцы, Васиф успел написать коротенькое письмо.
"Дорогой Василий Матвеевич! Прими этот скромный дар, хоть понемногу от того, что родит наша солнечная земля. Прими, как частицу моего тепла, которое помогли вы мне сохранить в морозной Сибири. Капроновая рыба и альбом - это Сергею. Поздравляю его с днем рождения, крепко целую. Привет Наталье, Андрею,
Ваш Васиф".
На почту они почти бежали, до закрытия оставались считанные минуты. Только положив в карман квитанцию, Васиф облегченно вздохнул.
– Чему ты улыбаешься?
– спросила Пакиза, когда они вышли на улицу. Гора с плеч, да?
– Увидел вдруг глазенки мальчишки... Как он посылку нашу будет ворошить, радоваться, что я слово свое сдержал! Все-таки молодец я, как ты думаешь? Обещал - сделал!
– Ты просто хвастун!
– Ах так? Ну пусть нас рассудит Зарифа-хала. Что ты остановилась? Идем, идем. Заждалась уже тетя, поди.
– Ой, а вдруг я ей не понравлюсь, Васиф?
– уже у подъезда заволновалась Пакиза.
– Конечно, не понравишься. Она скажет: зачем тебе, такому бродяге, такая красавица?
– сурово отозвался он.
– Красивая жена в доме - как запертый в бутылку джинн. Недоглядишь - беда.
В темноте он разыскал ее замерзшую руку и тихонько втиснул в свой карман.
15
Сейяра в душе всегда считала себя удачливой... Часто, поучая младших, еще не замужних приятельниц, говорила: "Главное - хорошо знать, чего хочешь..."