Чтение онлайн

В Торвагыргыне один за другим возводились дома, и пастухи привозили из тундры свои семьи. Никого не нужно было тащить силком в новый дом; наоборот, каждый старался попасть в первую очередь, а когда разнесся слух, что наделять домом сначала будут только лучших оленеводов, сохранивших наибольшее число телят во время весеннего отела, многие стали сокрушаться: если бы нам раньше об этом объявили, мы бы сохранили все сто процентов телят.

Но некоторые дома пустовали из-за нехватки мебели. Геллерштейн разузнал цены на кровати, столы и шкафы, изготовляемые на Магаданском промкомбинате, приплюсовал стоимость перевозки и схватился за голову. Надо было срочно налаживать на месте производство хотя бы самой необходимой мебели. Решили обратиться за помощью в комбинат.

– Съезди ты, – сказал Ринтытегин Праву. – Все-таки университет кончил, а кроме того, твой братишка там передовик, я слышал. Если не удастся через начальство, пусть комсомол подумает.

Праву пешком добрался до новой дороги и уселся на кочку в ожидании попутной машины. Вытащил книжку Володькина и стал листать. Некоторые стихотворения перечел несколько раз. Умеет, оказывается, Володькин писать о красоте земли, о людях, работающих в этих неласковых горах, откуда ближе до космического холода, чем до тепла земли.

Праву всегда интересовала литература о родном народе. Студентом он перечитал почти все написанное дореволюционными и советскими писателями о чукчах. Хотелось узнать, как смотрели на его народ русские писатели. Вместе с пытливой мыслью Тана-Богораза, знатока чукотского языка и старого быта, он проникал в глубины сознания своего соплеменника – морского охотника, оленевода, торговца-каврадина. Но попадались и такие книги, где чукчи выглядели какими-то надуманными, необыкновенно мудрыми. По любому, самому незначительному поводу они изрекали афоризмы. А в стихах Володькина было много такого, что Праву сам пережил… Увлекшись, он не заметил подъехавшую машину. Узкая лента шоссе сняла с тундры печать заброшенности и безлюдья. Всюду виднелись следы человека. По остаткам костров, по следам от палаток, кучам консервных банок, еще не успевших покрыться ржавчиной, можно было лишь догадываться о том, чего стоило проложить по мокрой тундре узкую ленту сухой дороги…

В Управлении строительства Праву пошел прямо к начальнику. Иван Николаевич Аникеев встретил его как старого знакомого. Расспросил о делах в стойбище Локэ, о строительстве в колхозном поселке. Когда Праву изложил свою просьбу, Аникеев озабоченно сказал:

– Не знаю даже, что придумать. Срок пуска первой очереди комбината – июнь будущего года. Скажи человеку, мало-мальски разбирающемуся в строительных делах, он улыбнется. Подумает – с ума сошли… Рабочей силы не хватает, оборудование поступает неравномерно. Наконец мало того самого леса, из которого делают столы и табуретки. Точнее сказать – в обрез…

– Но и мясной цех тоже надо строить, – сказал Праву. – Мы же ваш мясной цех, кто вас снабжает олениной?

Иван Николаевич засмеялся:

– Мясной цех?! Здорово! Кто придумал? Ринтытегин?… Кстати сказать, этот самый мясной цех очень уж дерет деньги с наших рабочих за оленину. Нигде больше на Чукотке нет таких высоких цен на мясо!

– В этом я мало разбираюсь, – признался Праву. – Мне надо о мебели договориться.

Иван Николаевич задумался.

– По закону я имею полное право вам отказать, – сказал он. – Но по совести – не могу. Если сумеете договориться с комсомольской организацией в шефском порядке – считайте, что мебель будет. Разумеется, не полированная, и только самое необходимое. Сходите в комсомольский комитет. Кстати, ваш брат Василий член бюро.

Праву встретил Еттытегина на улице. Вася, должно быть, шел с работы. Он был в брезентовой куртке и сапогах.

– Здорово, рабочий класс! – окликнул его Праву.

– Праву! – обрадовался Еттытегин. – Ты что здесь делаешь?

– К тебе приехал.

– Ко мне? – просиял Вася. – Пошли в общежитие! Ты знаешь, отец пишет, что, может быть, приедет посмотреть, как мы с тобой живем.

– Не решится он бросить побережье. Его от моря не оторвать, – усомнился Праву.

– Приедет! – уверенно сказал Еттытегин. – У меня есть хитрый план.

– Какой?

– Уговорить остаться его здесь.

– А мать?

– И мать тоже. Вот было бы здорово! Все здесь! Рядом. А потом и ты бы переселился сюда. Мы уже кончаем строить большую среднюю школу. Вон там, возле клуба. Будешь учителем истории, разве плохо? – Еттытегин старался заглянуть в лицо брату и даже забегал вперед.

– Ладно, – отмахнулся Праву. – Об этом потом поговорим. У меня к тебе важное дело.

– Ко мне? Важное?

– К тебе и к твоим товарищам. Надо смастерить мебель для новых домов оленеводов. Иван Николаевич обещал дать материалы и прочее. Нужны только умелые руки. Надеюсь, твои товарищи, которые едят оленину, не откажутся помочь людям, пасущим стада?..

Общежитие помещалось в добротном, каменном доме. Комнаты небольшие. В той, в которой жил Еттытегин, стояли четыре кровати. За столом двое парней играли в шахматы.

– Это мой брат, – сказал Еттытегин.

Парни почтительно поздоровались и с плохо скрытым любопытством стали разглядывать гостя. «Наговорил, должно быть, тут про меня братишка», – подумал Праву.

Еттытегин рассказал, зачем приехал брат.

– Тут все комсомольские деятели, – пояснил он Праву. – Почти половина бюро.

– Поможем, чего там! – сказал рыжий парень.

– Какая вам нужна мебель? – деловито осведомился второй.

– Самая что ни на есть нехитрая, – ответил Праву. – Столы, табуретки, тумбочки, шкафчики для посуды…

– Сделаем, – пробасил рыжий.

– Значит, договорились? – сказал Праву.

– Договорились.

– Погоди, Иван, – сказал второй парень. – Надо обсудить. Эскизы, что ли, набросать…

– Я знаю, какая мебель нужна! – вскричал Еттытегин. – Малогабаритная! Да, да! В колхозные дома нужно ставить только такую мебель. Получится большущая экономия дерева. Кроме того, она удобна. Охотники и оленеводы привыкли пить чай за низкими столиками, сидеть невысоко от земли…

– Тебе, Еттытегин, мебельным конструктором работать, а не крановщиком, – рассмеялся Праву.

– Нет, пока не построим город, с крана не слезу.

Утром Праву уехал в Торвагыргын, а днем уже сидел в самолете, взявшем курс на Магадан.

Совещание по оленеводству проходило в здании областного театра. Доклады Праву выслушал с интересом. Только одно было непонятно: вроде бы наука об оленеводстве достигла огромных успехов, а поголовье растет медленно. Особенно ясно это обнаружилось, когда в северных районах Чукотки начали строить крупные промышленные предприятия. Оказалось, что хозяйства, которые должны были снабжать мясом новостройки, недалеко ушли от натуральных форм и обеспечивали лишь собственные потребности. Говорили об уходе молодежи из тундры. Многие чукчи, получив образование, предпочитают оставаться в городах и больших поселках. Высказывалась надежда, что механизация оленеводства остановит переселение из тундры на побережье.