Чтение онлайн

Между тмъ донна Мерседесъ стояла подл Вита. Онъ съ минуту лежалъ спокойно; но изъ подъ полузакрытыхъ вкъ видны были только блки глазъ, и по временамъ онъ скриплъ зубами. Мерседесъ отерла ему пну съ губъ и намочивъ свой носовой платокъ въ стоявшемъ на стол стакан съ водой, приложила ему къ голов освжающій компрессъ.

Стройная блая женская фигура странно выдлялась на фон древне-германскихъ бюргерскихъ стнъ; и она сама съ удивленіемъ и недоумніемъ осматривалась кругомъ, какъ будто она изъ свтлыхъ сферъ нечаянно попала въ мрачныя подземныя области.

Она выросла на своихъ плантаціяхъ въ воздушныхъ домахъ новйшей постройки съ роскошной живописью на стнахъ, съ обвитыми зеленью мраморными перистилями [38] и, покинувъ изящные салоны и каюты парохода, здсь на нмецкой почв поселилась въ дом Шиллинга. Никогда еще нога ея не ступала по такому старому досчатому полу, никогда еще она не видала такой чудовищной печки, какая стояла тутъ въ углу. Въ огромныхъ сводчатыхъ окнахъ, въ которыхъ были устроены на вздержк старыя полинялыя зеленыя шерстяныя шторы, закрывавшія лишь нижнія стекла, въ удивительной деревянной галлере съ рзными изображеніями святыхъ, въ темныхъ углубленіяхъ тяжелыхъ дверей виталъ духъ прошедшихъ столтій, и, какъ ни было тяжело и непріятно положеніе, въ какомъ сейчасъ находилась Мерседесъ, ей казалось, что она, какъ во сн перенеслась въ т времена, когда возникли нмецкія сказки и преданія.

Маіорша вернулась и, пытливо склонившись надъ мальчикомъ, прислушивалась къ его дыханію; при этомъ она иногда поднимала глаза на портретъ старика, подъ которымъ юный потомокъ его рода лежалъ, пораженный страшной небывалой въ ихъ семь болзнью. И устремивъ неподвижный взоръ на портретъ, какъ будто онъ придавалъ ей силу говорить, она сказала Анхенъ коротко, прерывающимъ голосомъ.

– Вы вроятно воспользуетесь случившимся для вашихъ цлей?

Глаза двушки горли, какъ въ лихорадк.

– Непремнно, госпожа маіорша, – откровенно призналась она и энергично протянула руку, какъ бы удерживая за собой несчастную тайну.

– Я недостойна была бы увидть свтъ солнца, если-бы промолчала!… Если-бы вы вздумали купить мое молчаніе цной всего вашего состоянія, я не взяла бы его! Я лучше пойду изъ дома въ домъ собирать милостыню, лишь бы быть въ состоянiи говорить всюду: „мой милый, дорогой отецъ умеръ невинный, – онъ не обманулъ своего стараго господина – славу Богу, слава Богу!“

Она набожно прижала руки къ груди.

– Вы правы, и я… исполнила только свой долгъ.

Произнеся беззвучно эти слова, маіорша отвернулась отъ портрета ддушки и поднялась по лстниц на галлерею въ таинственное углубленіе.

Она увидала въ салон Дебору подл дтей и мадемуазель Биркнеръ, съ невыразимымъ ужасомъ смотрвшую на нее.

Дневной свтъ, падавшiй изъ салона, показалъ ей, что гладкая темная доска, позади деревянной рзьбы, была дверь, въ настоящую минуту отворенная. Сдлавъ нсколько шаговъ въ сторону, чтобы затворить дверь, она споткнулась на какой-то твердый предметъ въ углу; она нагнулась, подняла его и, затворивъ дверь, спустилась съ каменныхъ ступенекъ, неся въ рукахъ блестящую серебряную шкатулку. При вид ея донна Мерседесъ поблднла и нсколько мгновеній стояла неподвижно; но, какъ статуя, потомъ сказала дрожащимъ голосомъ: „теперь вы можете прочитать послднее письмо Феликса къ его матери, – оно въ вашихъ рукахъ“.

– Я вдь знала, что тамъ побывали мыши изъ монастырскаго дома, – пробормотала Анхенъ, и по губамъ ея пробжала тихая грустная улыбка, которую Люсиль и вся прислуга въ дом Шиллинга считали признакомъ сумашествія.

– Но это до меня не касается, – прибавила она быстро, слегка покраснвъ, какъ бы стыдясь своего необдуманнаго замчанія.

Шкатулка полетла на полъ, и маіорша закрыла лицо руками: Витъ съ страшнымъ крикомъ опять впалъ въ конвульсіи.

Въ ту же минуту изъ столовой заглянула служанка, бгавшая за доктором, и доложила, что онъ сейчасъ придетъ.

Маіорша пришла въ себя, подошла къ двери и заперла ее передъ носомъ смутившейся и съ любопытствомъ заглядывавшей въ комнату служанки.

– Мне еще придется выдержать жестокую борьбу, – сказала она Мерседесъ своимъ прежнимъ жесткимъ неумолимымъ голосомъ. – Идите теперь къ моимъ внучатамъ; я приду посл… когда все покончу.

Анхенъ взяла шкатулку и спрятала ее по знаку донны Мерседесъ подъ фартукъ, – даже Дебора не должна была знать, гд она находилась. Она вернулась съ донной Мерседесъ въ салонъ, и маіорша заперла за ними деревянную дверь и дверь заложенную матрацомъ, изъ котораго сквозь прорванную кое-гд клеенку торчалъ конскiй волосъ; она пыталась также запереть дверь, выходившую въ присутственную комнату. Но это ей не совсмъ удалось, осталась небольшая щель, а она не знала, что пружина, посредствомъ которой отворялась и затворялась дверь, находилась въ орган.

Когда пришелъ докторъ, онъ нашелъ маіоршу блдной, какъ привидніе, но совершенно овладвшей собой и со свойственной ей серьезностью сидвшей около больного мальчика. Онъ самъ былъ очень возбужденъ несчастіемъ въ копяхъ, взволновавшимъ весь городъ и, какъ только вошелъ, тотчасъ же заговорилъ объ этомъ. Но маіорша молча показала ему на мальчика, и онъ въ ужас отступилъ на нколько шаговъ, взглянувъ на него. Онъ разспросилъ о причин этого ужаснаго случая, констатировалъ сотрясеніе мозга вслдствіе паденія и объявилъ положеніе больного столь серьезнымъ, что слдовало немедленно извстить о томъ отца. И онъ тотчасъ же послалъ за нимъ.

Долгое, долгое время надъ монастырскимъ помстьемъ неизмнно свтила звзда счастья. Она охраняла посвъ и жатву, озаряла увеличеніе богатства и почета и, когда честный родъ грозилъ угаснуть, загорлась еще ярче, озаряя новый отпрыскъ стараго рода, такъ какъ почти въ одно время съ рожденіемъ ребенка въ малой долин появился золотой источникъ для Вольфрамовъ. – и вдругъ она совершенно угасла! He облака и не тучи закрыли ее, нтъ, она разсыпалась въ прахъ и увлекла вмст съ собой въ вчную ночь имя Вольфрамовъ!…

Здсь въ монастырскомъ помсть разлетлась въ куски тонкая деревянная рзьба отъ прыжка собаки, и это стоило жизни молодому существу, на которое возлагались тысячи надеждъ и горячихъ упованій, а тамъ въ малой долин почти въ тотъ же часъ страшная стихія возстала противъ руки, которая жадно и хищно рылась въ ндрахъ земли, чтобы скоплять богатство для ребенка, бывшаго надеждой рода, – Немезида жестоко покарала виновнаго, но при этомъ лишила жизни нсколько ни въ чемъ неповинныхъ людей.

На мст катастрофы изъ глубины земли слышались еще крики о помощи; но трудно было помочь несчастнымъ, которыхъ все боле и боле заливала вода и которые не могли подняться ни на одну линію выше. Bce, что можно было сдлать, было сдлано. Работали такъ, что кровь выступала изъ подъ ногтей, и совтникъ былъ самымъ дятельнымъ изо всхъ, но это не примиряло и не успокоивало взволнованныхъ умовъ.