Чтение онлайн

– Мн нечего извинять вамъ, баронесса, вы имете полныя права, – сказала она, любезно кланяясь хозяйк шиллингова дома. – Я очень хорошо вижу, что надо какъ можно скоре сдлать поправки въ вашемъ салон, и все-таки я принуждена просить васъ, какъ это ни тяжело мн, отложить это на нсколько дней. Мой маленькій племянникъ не довольно еще окрпъ, чтобы безъ вреда для здоровья переносить шумъ и безпокойства жизни въ отел. Докторъ ршительно противъ такой перемны жилища.

Баронесса не спускала своихъ полузакрытыхъ глазъ съ поразительной красавицы. Она только что говорила вжливо и кротко, но ничто не могло такъ испортить ея расположеніе духа, какъ появленіе красивой женщины. А эта американка, если разсматривать ее вблизи, была необычайно красива и притомъ большая кокетка, умвшая пользоваться своей красотой. Могло ли быть что нибудь прекрасне этихъ роскошныхъ волнистыхъ волосъ, небрежно подобранныхъ на затылк, окаймлявшихъ изящное личико съ большими блестящими глазами и открывавшихъ нжныя очертанія шеи? Это ршило все.

– Кажется, въ дом Вольфрама теперь такая тишина, больше которой нельзя желать, такъ какъ маіорша Люціанъ живетъ тамъ одна, – монотонно, но колко сказала баронесса, опустивъ глаза и съ добродушнымъ выраженіемъ лица, – но, само собой разумется, что домъ не удобенъ для помщенія элегантной дамы.

– Дло не въ томъ, – прервала ее донна Мерседесъ. – Для меня было бы гораздо пріятне перебраться туда, чмъ здсь повторять свою просьбу. Но это длается не изъ-за меня, а изъ-за дтей моего брата. Я только исполняю свой долгъ, не желая переводить ихъ въ мрачный домъ, недоступный для свжаго воздуха, въ которомъ они кром того испытываютъ страхъ и безпокойство. Да и бабушка ни за что не желаетъ этого.

Между тмъ баронъ Шиллингъ подошелъ къ рояли, взялъ ноты и перелистывалъ ихъ.

– Къ чему эти излишнія объясненія, и какъ вы можете говорить объ отел, донна Мерседесъ, – сказалъ онъ спокойно и холодно, не поднимая глазъ отъ нотъ. – Мои комнаты, въ которыхъ жила фрау Люсиль, въ вашемъ полномъ распоряженіи на все время, что вамъ угодно будетъ пробыть въ дом Шиллинга.

– Благодарю васъ, баронъ, – отвчала она отрывисто и рзко. – Рчь идетъ, какъ уже сказано, лишь о нсколькихъ дняхъ. Я покупаю виллу въ окрестностяхъ города…

– Вы?!

Онъ выронилъ ноты и сильно покраснлъ.

– Вы кажется уже стояли одной ногой на палуб корабля, чтобы „веселиться“ на своей далекой родин – и вдругъ хотите бросить якорь на нмецкой почв? На нмецкой почв!

– Да, баронъ, на нмецкой почв, – подтвердила она ршительно. – Намрены вы отказать мн въ этомъ?

– Шиллинги не обладаютъ такой привилегіей, – возразилъ онъ съ холодной улыбкой. – Мое замчаніе относилось только къ быстрой перемн настроенія.

– Можно ли обращать вниманіе на настроеніе, когда отношенія такъ сильно измнились? – сказала она раздраженно, но, несмотря на это, въ голос ея слышались подавленныя слезы. – Я полюбила мать моего брата, его дти принадлежатъ ей. Эти три существа, единственныя близкія мн, единственныя, говорю я, дорогія моему сердцу, и это ршаетъ все. Я чувствую, что не могу разстаться съ ними, и поэтому я бросаю якорь на нмецкой почв, которой не терплю больше прежняго! Да, больше прежняго!… Если вы думаете, что я въ этомъ отношеніи измнила свое мнніе, то это забавная ошибка съ вашей стороны, иллюзія германскаго національнаго высокомрія.

Она остановилась и провела рукой по лбу, – казалось, она сама испугалась своей горячности, къ тому же противная срая женщина все время внимательно и пытливо разсматривала ее. Овладвъ собой, она прибавила спокойно.

– Вилла по постройк и положенію напоминаетъ мн мой сгорвшій родной домъ въ далекой стран, и лтомъ мн можно будетъ легко воображать себя не на нмецкой почв. Въ огромныхъ оранжереяхъ много тропическихъ растеній, которыя окружаютъ прелестный замокъ и доходятъ почти до примыкающаго къ нимъ парка…

– Вы хотите купить помстье князя Требра? – прервалъ ее изумленный баронъ Шиллингъ, между тмъ какъ баронесса широко открыла глаза отъ удивленiя, досады и невольнаго уваженія.

– Да, баронъ, что-же тутъ удивительнаго? Неужели вы думаете, что женщина не можетъ совершить никакой покупки безъ опекунскаго совта и помощи?… Могу васъ уврить, что я отлично знаю, что я длаю. Князь на будущей недл узжаетъ въ Италію, чтобы тамъ поселиться навсегда, и агентъ, служившій намъ посредникомъ, увряетъ, что нижній этажъ недавно отдланъ заново, и мн можно будетъ тотчасъ же перебраться туда съ дтьми.

– Все это очень кстати, – вжливо сказала баронесса, собираясь уходить. – Прошу васъ смотрть на этотъ домъ попрежнему, какъ на свой собственный. Но противъ твоего предложенія перебраться въ твои комнаты, милый Арнольдъ, я буду энергично протестовать, такъ какъ не могу боле допустить, чтобы ты оставался въ тсныхъ душныхъ комнатахъ надъ мастерской. Въ этомъ низкомъ помщеніи подъ самой крышей такой тяжелый воздухъ, въ чемъ я недавно сама убдилась. Я прикажу немедленно приготовить теб твои комнаты.

Какимъ невыразимо насмшливымъ взглядомъ посмотрлъ баронъ Шиллингъ на свою жену, которая хотла хитро воспользоваться присутствіемъ третьяго лица, чтобы вынудить у него согласіе на переселеніе въ домъ.

– He безпокойся, – холодно возразилъ онъ. – Объ этомъ давно ужъ позаботилась моя добрая Биркнеръ… Но ставни останутся закрытыми и, можетъ быть, не одинъ годъ даже. Завтра я отправляю свою послднюю работу на выставку въ Вну и дня черезъ два послдую за ней самъ, а потомъ надолго отправлюсь въ Копенгагенъ.

– Боже мой! И я узнаю объ этомъ только сейчасъ! Когда же успетъ моя горничная сдлать вс нужныя приготовленія? А мой дорожный туалетъ?… Извини, Арнольдъ, но такая неожиданость ужасна.

Она торопливо завязала потуже фаншонку и поспшно подобрала шлейфъ.

– Я не должна терять ни одной минуты, если хочу быть готовой во время…

– Но я не требую вовсе, чтобы ты меня сопровождала, – прервалъ онъ ее. – Ты чувствуешь себя боле обыкновеннаго нездоровой; сверный климатъ теб не годится, къ тому ты только что вернулась изъ путешествія…

– Все равно, я поду во что бы то ни стало.

– Посмотримъ.

Онъ сказалъ это коротко и рзко и, вроятно, по случаю своего отъзда надолго, низко поклонился донн Мерседесъ, которая неподвижно, какъ статуя, стояла на своемъ мст, что придавало ей очень высокомрный видъ. Баронесса же подумала, что эта богатая гордая американка считаетъ низкимъ для своего достоинства хотя бы кивкомъ головы отвтить на поклонъ, и потому, несмотря на свое внутреннее возбужденіе, приняла надменный видъ и едва кивнувъ головой вышла изъ комнаты.