Чтение онлайн

Серебристые струи воды журчали и сверкали между вершинами пальмъ и драконовыхъ деревьевъ, ей казалось, съ каждой минутой притокъ воды становился сильне.

Безпрерывно прибывающая вода била уже каскадомъ черезъ край большого бассейна; нкоторыя изъ маленькихъ каменныхъ группъ, имвшихъ отдльные бассейны, изъ которыхъ вода также потоками лилась черезъ край, походили на блестящій стеклянный куполъ.

Донна Мерседесъ съ минуту простояла въ испуг передъ стеклянной дверью, которая оказалась запертой. Должно быть сточные трубы засорились… Уже асфальтовый полъ былъ залитъ водой и многіе цвточные горшки опрокинулись.

Дверь въ мастерскую была открыта настежь: бархатный занавсъ былъ отдернутъ, и мозаиковый полъ мастерской не былъ отдленъ отъ пола зимняго сада ни порогомъ, ни ступенькой. А между тмъ тамъ на полу лежало и стояло много драгоцнныхъ предметовъ древности, а также стояли прислоненные къ стнамъ самимъ барономъ Шиллингъ эскизы и начатыя картины. Все это погибнетъ, пропадетъ, если вода проберется туда.

Она побжала къ двери, которая вела прямо изъ сада въ мастерскую, но и она не подавалась подъ ея дрожащей рукой, только въ двери, за которой находилась лстница, ведущая въ верхній этажъ, видна была щель. Она отворила ее и бросилась наверхъ. Отвсно падавшіе лучи мсяца слабо освщали тсную душную площадку, на которую выходила только одна дверь; Донна Мерседесъ толкнула ее и очутилась въ комнат барона Шиллингъ…

Баронесса была права, – душно и невыносимо жарко было въ этой низенькой комнат, въ которую хозяинъ шиллингова дома добровольно изгналъ себя изъ-за щепетильной сестры своего покойнаго друга, не хотвшей жить подъ одной крышей съ нимъ.

Вотъ и гобеленовая гардина, отдляющая комнату художника отъ мастерской. Донна Мерседесъ быстро отодвинула ее и вышла на галлерею. Передъ ней внизу лежалъ ярко освщенный огромный четыреугольникъ мастерской и блестлъ различными красками картинъ, виднныхъ ею при яркомъ живомъ освщеніи полуденнаго солнца, и казавшихся теперь блдными и призрачными, хотя и полными какой-то таинственной жизни.

Отсюда сверху также видно было зимній садъ, широко раскинувшійся за стеклянной стной, какъ роскошная картина растительнаго царства на дн моря просвчивающая сквозь зеленоватую воду.

Шумъ и плескъ фонтановъ ясно слышался здсь, а тамъ внизу вода уже врывалась въ мастерскую черезъ дверь широкими полосами и отдльными струйками, извивавшимися подобно пресмыкающемуся животному.

Окинувъ все это быстрымъ взглядомъ, донна Мерседесъ направилась къ витой лстниц, чтобы поспшить внизъ, какъ вдругъ до слуха ея долетлъ полуподавленный радостный смхъ. Она невольно отступила назадъ – ею овладлъ ужасъ. Кому принадлежалъ этотъ странный звучный голосъ? Ребенокъ-ли смялся тамъ внизу или сумасшедшій?

Она перегнулась черезъ перила и посмотрла внизъ. На освщенномъ мсяцемъ пространств не было никого, только въ темномъ углу на нижней ступеньк лстницы виднлся какой-то странный предметъ – точно брошенный узелъ, какъ показалось донн Мерседесъ въ первую минуту.

Но чмъ шире и быстре разливалась вода по мозаиковому полу, тмъ оживленне становилось въ темномъ углу, и вдругъ какая-то фигура большимъ прыжкомъ выскочила на свтъ. Это была женщина, жившая въ бель-этаж, хозяйка шиллингова дома! Она, казалось, ожидала въ темномъ угл приближенія воды и тотчасъ-же кинулась къ стнамъ и опрокинула на полъ прислоненныя къ нимъ картины, она бросала на полъ рукописи, книги, папки съ эскизами, лежавшія на столахъ, и, наконецъ, подойдя къ большому круглому столу, стоявшему около мольберта, схватила ножъ, которымъ баронъ Шиллингъ недавно вырзалъ изъ рамки картину.

Блестящій клинокъ засверкалъ при свт мсяца въ ея высоко поднятой рук… Ея густые блокурые волосы распустились и падали на спину, но она не замчала этого; она старалась только подобрать лвой рукой шлейфъ своего сраго шелковаго платья, чтобы не замочить его, такъ какъ вода уже заливала ей ноги… Итакъ она не была сумасшедшей, какъ было подумала со страхомъ донна Мерседесъ, она дйствовала обдуманно, хотя и подъ вліяніемъ сильнаго нервнаго возбужденія.

Такъ стояла она съ минуту между столомъ и мольбертомъ, устремивъ взоръ на картину, которая должна была завтра отправиться на выставку.

– Черезъ все лицо и безстыдную грудь… тогда онъ узнаетъ, что такое ненависть и что она можетъ сдлать!

Она пробормотала эти слова вполголоса, но они были поняты.

Донна Мерседесъ тихо сошла съ лстницы и стояла сзади нея; и въ ту минуту, какъ она, склонившись впередъ своимъ худымъ длиннымъ тломъ, готовилась быстрымъ ударомъ ножа пронзить прелестную фигуру двушки, прижимавшейся къ матрон, ее вдругъ схватили и оттащили назадъ.

Но донна Морседесъ ошиблась въ противниц. Въ этомъ согнутомъ, почти всегда утомленномъ, болзненно слабомъ тл, была почти мужская сила.

Въ первую минуту баронесса, объятая ужасомъ, подалась и, повернувъ голову, окинула дикимъ взглядомъ неизвстное существо, охватившее ее мягкими, но сильными руками, когда-же разсмотрла нжное двственное лицо молодой дамы, она разразилась громкимъ ироническимъ смхомъ.

– А, хлопчатобумажная принцесса! Чего ищете вы здсь, въ жилищ женатаго человка, цломудренная донна?

Быстрымъ эластичнымъ движеніемъ попыталась она вырваться у своей непріятельницы, что ей отчасти и удалось, – она освободила правую руку и снова, какъ бшеная, кинулась къ картин, замахиваясь ножемъ.

Донна Мерседесъ старалась вырвать у нея ножъ, но не могла, и только поранила себ руку; по сильной боли она чувствовала, какъ глубоко вонзилось остріе въ тло, и вслдъ затмъ кровь струей потекла по высоко поднятой рук къ локтю. При этомъ она почувствовала, что силы ея истощаются.

Въ отчаяніи она стала звать на помощь. Ея полный звучный голосъ громко раздавался въ каменныхъ стнахъ, и ее услыхали.

– Оставьте меня! – съ яростью прошипла баронесса въ неизъяснимомъ ужас, когда раздался сильный стукъ сначала у двери зимняго сада, потомъ у двери въ мастерскую.

Между тмъ донна Мерседесъ напрягала послднія силы, чтобы удержать несчастную женщину, которая однимъ движеніемъ могла исполнить свое гнусное намреніе. А потому не переставая бороться, она продолжала кричать: „сюда, сюда!“ до тхъ поръ пока на галлере не показались люди.

Первый сбжалъ съ лстницы конюхъ, за нимъ слдовала маіорша.

– Возьмите у нея ножъ! Картина въ опасности! – сказала донна Мерседесъ конюху. Въ ту же минуту оружіе со звономъ полетло на полъ, – баронесса сама бросила его.