Чтение онлайн

– Откуда вообще взялся грифон? Вряд ли чуды нанимают Красных Шапок в качестве пастухов.

– Рыжие появятся через тридцать секунд, – доложил Ортега. – Можно будет расспросить.

– Грифона украли из «Зверициума Хеция Крю». – К комиссару протиснулся Вилар. – Сегодня ночью.

– Как мило… – Комиссар вопросительно поднял брови. – А вы…

– Я как раз расследую преступление. – Шас приосанился. – Вилар Турчи, менеджер по оперативному вмешательству.

После чего пригладил рукой волосы и зачем-то попытался сунуть комиссару свою визитку. Её перехватил Ортега.

– Слышал о вас, – кивнул Сантьяга.

– Трудно поверить, – пролепетал шас, наблюдая за тем, как помощник равнодушно опускает его визитку в карман.

– Это ведь вы руководили строительством ямы на территории Кремля?

– И получилась она на загляденье.

– Рад, что мы будем сотрудничать, – обаятельно улыбнулся комиссар, пожимая Турчи руку. – Что вам известно по данному делу?

Предложение поработать вернуло Вилара в реальность. Он поправил очки, тряхнул портфелем и деловым тоном осведомился:

– Здесь видели Красных Шапок?

– Да.

– Я не знаю, что они здесь делали, но в «Зверициуме» – ставлю на кон свою репутацию – работал профессионал высокого класса. Там использовались заклинания или артефакты такого уровня, до которого Шапкам никогда не подняться.

Сантьяга и Ортега переглянулись.

– Все-таки Ризнык… – протянул помощник.

– Но зачем ему грифон? И почему он отдал его дикарям?

– Может, что-то пошло не так? Просто всё вот это слишком уж… – Ортега помялся, подбирая нужное сравнение. – Отдает детством.

– Или дикарством.

– Извините, комиссар, но такого слова нет.

– Не важно. Я хочу…

Однако закончить Сантьяга не успел: стоявший неподалеку координатор Службы поднес к уху телефон, несколько секунд слушал сообщение, побледнел и тихо произнес:

– У нас ещё одна проблема, комиссар. Очень большая.

Где-то под землей

Москва, Лабиринт, 15 июня, среда, 10:14

Нормальный москвич… ну или человек, считающий себя москвичом… или нормальным… в смысле – думающим… Другими словами, любой человек, хотя бы приблизительно представляющий устройство современного города, искренне считает, что под асфальто-бетонной кожей мегаполиса прячется метро. И канализация. И паркинги. И, наверное, ещё что-нибудь военное. Ну и всякая археология в ассортименте. Но в первую очередь – метро и канализация, отражающие два главных умения современного горожанина: ездить и гадить.

И мало кто задумывается над тем, что подземный мир любого мегаполиса, особенно столь древнего, как Москва, гораздо богаче новомодного метро и жизненно необходимой канализации. Что складывался он веками, и спрятанные в трубы реки сплетаются в недрах грунта с выкопанными во времена Ивана Грозного подземельями, а те, в свою очередь, плавно переходят в бетонные коридоры и бункеры ХХ века, смыкающиеся с естественными пещерами. И весь этот ералаш образует единое пространство, имя которому – Лабиринт. Не официальное, разумеется, имя, но так подземный мир Москвы назвали в Тайном Городе, а в Тайном Городе ошибались редко.

И редко спускались под землю, поскольку в отличие от обычных челов, пусть даже разумных и думающих, подданные Великих Домов не догадывались, а абсолютно точно знали о существовании гигантских, размером с собаку крыс, которых разводили в дебрях Лабиринта охотники-осы, давным-давно превратившие московские подземелья в свою вотчину. А значит, в вотчину Темного Двора, вассалами которого тощие крысоводы стали тысячи и тысячи лет назад.

Селились осы так же, как стреляли рыцари-Горностаи, – кучно. Логово помещалось в нескольких соседних коридорах, что облегчало защиту зоны жилых пещер и её магическую маскировку, которую обеспечивал Тёмный Двор. И обеспечивал старательно, на высшем уровне: ни заплутавшие метростроевцы, ни военные, ни диггеры – никто не нарушал спокойствия осов и не видел их жилищ. Режим секретности соблюдался, но у плотного размещения был и существенный недостаток: мощный удар мог поставить под угрозу все Логово, всех обитателей Лабиринта разом. В возможность такого удара никто не верил в силу запрета войн на тотальное истребление, но бывает так, что обстоятельства заставляют плевать на самые суровые запреты.

– Двести девяносто восемь, двести девяносто девять, триста. Уф! – Тыц снял рюкзак и театрально вытер несуществующие капли пота. – Спящий тебя разорви… Все!

Играл хван для самого себя, по старой, появившейся больше шестидесяти лет назад привычке. В те далекие времена романтично настроенный юноша много читал, посещал драматический кружок районного Дворца пионеров, был завсегдатаем галерки Алтайского театра, не пропускал гастроли столичных звезд и мечтал о сценической карьере. Резвиться молодому Тыцу не мешали. Отец его, как любой здравомыслящий крестьянин, рассудил просто: если в пацане есть толк – он проявится на любом поприще, а если нет, зачем тратить силы на нравоучения? И мудрый папа не ошибся: Тыц окончил «Щуку», заработав у преподавателей репутацию будущего «короля эпизодов», но служить по распределению не стал, посвятив себя, на радость мудрому папе, семейному бизнесу.

Тыц вовремя понял, что стать легендой театра ему не грозит, и вернулся туда, куда вела его судьба. И добился на правильно выбранном поприще больших высот.

– А рюкзачок оказался нелегким… Посмотрим, что в нем…

Триста шагов отмерены, правильность расположения подтверждена навигатором Тиградком, а значит, именно здесь следует избавляться от опасного груза. Хван раскрыл короткую лопату, театрально поплевал на ладони и принялся резво, но стараясь не испачкаться, углубляться в невысокий потолок. Выкопав «дупло» размером с рюкзак, Тыц отложил лопату, распаковал свою ношу и осторожно вложил в «дупло» матово-чёрный ящик, на крышке которого тускло серебрились три навских иероглифа. Излишним патриотизмом старый хван не страдал и предпочитал оружие Темного Двора: дорогое, зато надёжное. Придерживая устройство левой верхней рукой, Тыц быстро набрал код и усмехнулся, когда из боковых стенок выдвинулись и вонзились глубоко в землю стальные штыри. Теперь ящик мог оставаться в «дупле» без посторонней помощи. Оставаться и ждать следующего кода. Матово-чёрный подарок представлял собой мощную модернизированную бомбу узконаправленного действия – усиленная колдовством взрывчатка плюс магические направляющие – и гарантированно пробивал любой грунт на сорок ярдов, оставляя отверстие диаметром в пять-семь футов. А большего хвану не требовалось: всё остальное сделает давление, и основная проблема заключалась в том, чтобы вовремя унести ноги.

Тыц выставил взрыватель на шестьдесят секунд, активировал и резво помчался прочь.

– Вода!

Если вы не страдаете от жажды в Сахаре или Калахари, нет никакого смысла радостно вопить при её появлении. Сам факт наличия воды, пусть даже большой, если вспомнить о весеннем половодье, явление в наших широтах обыденное и не вызывает ничего, кроме скуки. Ну в том случае, конечно, если вам удалось уберечься от волны и переплыть разлившуюся реку хоть Мазаем, хоть зайцем.

Но когда вы находитесь в темном подземном тоннеле, к появлению воды следует относиться с тревогой. Особенно если кто-то пробил дыру в потолке, и миллионы галлонов Москвы-реки, повинуясь заурядным физическим законам, хлынули в Лабиринт.

– Вода!

Передовые магические датчики стояли в двух уровнях выше Логова, и лишь благодаря этому у навов оказалось время на подготовку.

– Прорыв!

– Откуда?

– Не важно!

Прорыв уже шириной в несколько ярдов, в середине Москвы-реки вертится гигантская воронка, вызвавшая изумленные крики прохожих, первый коридор полон, в Логове паника.

– Блокируйте её!

– Как?!

Навы могут многое, но им ещё не доводилось останавливать наводнения. «Закрывать» коридоры для любого проникновения, возводя невидимые, но непроходимые магические стены? Можно. Двадцать магов – передовой отряд Темного Двора растерянны, но сражаются со стихией с отчаянностью обреченных. Перекрывают, блокируют, порталами отправляют подворачивающихся под руки осов в безопасные места, снова блокируют коридоры, щедро разливая по Лабиринту невиданное количество магической энергии, но… Но сверху до ужаса много воды, слишком много галлонов всеприбывающей воды. Она повсюду.