В лабиринте миров
Шрифт:
– Помню. Боялись его черти подземные. Один в Бездну ходил. Там и сгинул.
Бабки молча перекрестились, а тётка Тамара довольно болезненно ткнула меня в бок пальцем здоровой руки.
– А кто эту обучать будет? Дух Петрушки Говорова?
Бабки переглянулись.
– И то верно. Звездочёт, это вам не воин и не оракул. Тут знания нужны.
– Я обучусь, – я с готовностью закивала головой, мечтая о тёплой постели.
– Как?!
Об этом я не подумала.
– Ну-у... книгу почитаю.
– Книгу? Ту, что ты давеча читала? – тётка Тамара хотела изобразить презрительный плевок, но жест не удался, и слюна повисла на тёткином подбородке.
Тётка Тамара утёрлась и разозлилась пуще прежнего.
– Книга расскажет кто такие звездочёты, но не обучит как им стать. Одного ощущения... в груди (бабки дружно и недоверчиво хмыкнули) мало, чтобы стать звездочётом.
– А других книг нет?
– Нет!
– Есть.
Последнее слово принадлежало тётке Марье, и мы все повернулись к ней.
– Есть такая книга, – подтвердила тётка Марья. – Но если мы не хотим околеть от холода, то предлагаю поехать домой. По дороге расскажу.
Глава 26
Домовой предводитель Вениамин. Как отвести глаза. Я снова ухожу.
Рассвело, и на дороге появилось множество автомобилей. Тётка Тамара и без того была никудышным водителем, а на загруженном машинами шоссе, да с её больной рукой, наша поездка грозила обернуться катастрофой.
– Тома, сбавь газу, газу сбавь! – испуганно верещала бабка Настастья, вдавливая ноги в пол, будто это могло остановить резво бегущий “жигуленок”.
– И так еле плетёмся, – сурово отзывалась тётка Тамара и бесстрашно выезжала на встречную полосу, обгоняя неспешно едущий “ниссан”. Водитель “нисана” покрутил пальцем у виска, неодобрительно качая головой, и притормозил, пропуская нас вперёд. Тётка Тамара победно вдавила педаль газа в пол:
– Ага, получил, буржуй!
Бабки весело загомонили и даже суровая бабка Настасья счастливо заулыбалась.
– Ишь, как ты его!..
В азарте гонки тётка Тамара сжала больную ладонь, и тотчас взвизгнула от боли, бросая руль.
Жигуленок весело закрутился по обледенелому шоссе, благополучно миновал широкий нос КАМаза, задорно подпрыгнув, съехал с дороги и ткнулся носом в припорошенный снегом ствол берёзы.
– Всё...
На первый взгляд все были живы и относительно здоровы. Тётка Тамара испуганно оглядывала подружек. Бабка Настасья дёргала ногой, пытаясь выдернуть её из-под покорёженной панели. Мы: я, тётка Марья и бабка Вера молча огляделись и дружно подались вон из машины.
Снаружи наш автомобиль имел вид более чем плачевный. Берёза, в которую мы въехали, продолжала гордо нести свою пышную крону, будто не замечая мелкие невзгоды, что творились у её подножия. Автомобиль же, напротив крайне неудачно пережил встречу с деревом. Да и вряд ли пережил. Нос его был расплющен всмятку, как сырое яйцо, да и зад, надо признать тоже, хотя никто из нас не мог вспомнить, когда и обо что мы успели удариться задом.
– Тома, почём ты машину-то брала? – печально заголосила бабка Вера.
Тётка Тамара не отозвалась и только зло пнула останки своего авто.
Тётка Марья взвалила на плечи рюкзак.
– Пойдёмте, девки, как бы не рвануло.
Мы заторопились к шоссе, и тут на дороге остановился давешний “ниссан”.
– Дамы, вы живы? – мужчина на обочине деловито снимал нашу группу на телефон.
Вид у нас был весьма живописный: бабки в рваных лохмотьях, с перевязанными конечностями, залепленные пластырями, тётка Марья сгибается под тяжестью огромного рюкзака, а следом за ними плетусь и я в бабкиных сапогах и в её же куртке, которая велика мне размеров на пять.
– Довези-ка до города, милок, – медоточиво пропела бабка Настьсья, сурово дёрнув расцарапанным кадыком.
“Милок” испуганно вздрогнул и заторопился залезть в салон.
– Вы в скорою позвоните, – зачастил он, поворачивая ключ. – В скорую. Или дорожную службу...
Бабка Вера шумно плюхнулась на переднее сиденье, не слушая водителя.
– Я тороплюсь! – взмолился мужчина, покрываясь болезненной испариной.
– Ну, так езжай быстрее, – благодушно ответила бабка Вера, прикрывая рваными клочками, бывшими когда-то юбкой толстые ляжки.
– Нам тоже недосуг, милок, – поддержала сестру бабка Настасья, устраиваясь сзади. – Девки, чего ждёте? Садитесь быстрее, мущщине некогда.
– Вы не уместитесь все! – водитель чуть не плакал, глядя, как тётка Марья запихивает на светло-серое сиденье свой видавший виды рюкзак.
– И то верно...- тётка Тамара удивлённо оглянулась. – Один лишний. Мужчина, помогите-ка вещи в багажник уложить...
Водитель обречённо вышел из салона.
– Какие вещи?
Тётка Тамара прошла мимо, словно и не слыхала вопроса, и преспокойно уселась за руль.
– Садись, Женька.
– Э, бабуси! – мужчина не ожила такого поворота, и был явно шокирован. Я юркнула в открытую дверь, но он схватил меня за полу куртки. Раздался треск разрываемой ткани.
– Да вы чего?! А ну пшли из моей машины!
– Да что же это такое! – разъярённая бабка Вера вылетела наружу, как подстреленный бегемот. – Опять мою одёжу рвут! Ты добро-то наживал, что бы так-то им распоряжаться?!
Она выдернула полу куртки из рук ошалевшего мужика и любовно погладила материал.
– Век сносу не будет. Ты вот что, мущщина. Иди-ка ты подобру-поздорову.
Водитель уже пришёл в себя и стоял ухмыляясь.
– Бабки, это счастье ваше, что я баб ударить не могу. Тем более старух. Тем более, попавших в аварию. Но хоть вы и башкой ударенные, но ведёте себя нагло, так что выметайтесь из машины, а не то я вас выкину к чёртовой матери!
Он распахнул дверцу, жестом приказывая выйти, и из салона на него глянула оскаленная морда чёрного волка.
– Какого...
Точная копия свирепого зверя стояла у ног несчастного водителя. Впрочем, водителем он уже не был.