В лапах страха
Шрифт:
Время неумолимо неслось вперёд. Марина давно уже потеряла счёт секундам, минутам, часам... Сколько они уже тут прозябают, не в состоянии сдвинуться с места? Сколько ещё простоят? Когда закончится это томительное ожидание?.. Или оно будет царить вечность, как кара, расплата, Страшный суд!
Глеб ковырялся в моторе. Вряд ли он что-то понимал в анатомии автомобиля, скорее уж просто не мог оставаться безучастным в сложившейся ситуации. Хотя, признаться честно, Марина прекрасно понимала, что истинная причина заключалась в ином: муж просто не хотел выслушивать её нытьё, предпочтя сухому салону машины – промозглую сырость М-5. Это было его право.
Марина и сама не была толком уверена, нужен ли ей собеседник именно сейчас. Скорее всего, нет. Глеб элементарно выведет её из себя своими шаблонными фразами, типа: «Не стоит себя накручивать раньше времени, вот доберёмся до дома, там видно будет» или «Слёзы ещё никогда не решали проблем, нужно уметь держаться, контролировать эмоции, потому что ещё не факт, что случилось что-то страшное...» Да, такое успокоительное попросту раздражает, ещё сильнее сгущая и без того мрачный фон.
«Подумать только, – размышляла Марина, всматриваясь в муть за окном. – Уже собственный муж и тот, бесит до основания. До тошноты, до боли в зубах, чуть ли не до потери пульса! Хотя, если взглянуть на всё с другой стороны: своим поведением он давно заслужил ещё и не такого отношения».
Марина качнула головой, припоминая вчерашние мысли, которые, такое ощущение, где-то побродили – или перебродили, – отстоялись, после чего заново всплыли перед отформатированным сознанием. Только на сей раз в совершенно ином ракурсе.
Марина вздрогнула, машинально открыла дверцу; она испугалась собственных мыслей – испугалась не на шутку.
В лицо тут же вонзились ледяные иглы. Марина прикрылась руками, но недавно начавшийся дождь то и дело менял угол атаки, так что выстоять в поединке с ним казалось невозможным. Ветер выступил союзником проливной стихии – разметал волосы на голове, скользнул холодной лапой под одежду, как ночной насильник, подло рубанул под дых.
– Ты чего? – спросил Глеб, выглядывая из-за капота.
Марина покачала головой, вздохнула.
– Этот запах псины... Он мне уже опротивел. Почему же никто не едет?
– В такую погоду?.. – И Глеб, не оборачиваясь, махнул рукой на непроглядную мглу за спиной. – Нужно быть идиотом.
Марина закусила фалангу указательного пальца.
«А чего ты ожидала? – пронеслось в голове. – Что он скажет, будто это всё потому, что вас не хотят пускать в город? Ведь там что-то происходит – причём прямо сейчас, в эту секунду, – а вы просто не в силах ничего изменить, как горстка никчёмных заморышей!»
Марина нездорово вздрогнула – собственное «я» оказалось ничем не лучше живого собеседника.
– А если пешком?
– К утру, может, дойдёшь.
– А ты без вот этого никак не можешь?
– Без чего?
– Без этого, своего, показного безразличия!
– Думаешь, мне всё равно?
– А какого чёрта ты тогда за столом истерику устроил?! Не хочешь объяснить?
Глеб пожал плечами.
– Испугался.
– А сейчас, надо полагать, страхов больше нет?
– Просто я не знаю, что ещё можно сделать в нашем теперешнем положении.
Марина истерично засмеялась.
Глеб невольно глянул на жену.
– Своим последним ответом, ты напомнил мне ВСЕХ ТЕХ, с кем я общалась на протяжении всей своей сознательной жизни!
– Рад, что развесили.
– Идиот.
Они злобно переглянулись.
Марина собиралась сказать что-то ещё, но в этот самый момент заворот упала холодная капля. Женщина ойкнула и вжала голову в плечи.
– Дождь, – сказал Глеб, поднимая руки ладонями кверху. – Он прогонит туман. Возможно, кто-нибудь, как и мы, решится на путь. Похоже, на небесах всё же кто-то есть...
Марина фыркнула.
– Совсем, что ли, ТОГО?! – И она убедительно покрутила пальцем у виска, подразумевая, что именно имеет в виду.
Глеб лишь непонятно улыбнулся.
Туман и впрямь недовольно ворочался, словно был совсем не рад пронизывающему дождю. Молочная пелена принялась закручиваться, разбиваться на отдельные сгустки, рваться как вата. Разрозненные завихрения упирались заострёнными конусами во влажный асфальт, словно в попытке пробиться сквозь гравий и битум, дабы навечно скрыться в земных недрах. Возможно, именно там – глубоко под землёй – мгла обретает вселенское смирение.
Зрелище завораживало. Походило на то, будто само небо степенно перетекает в землю, орошая застывших людей колкими слезами скорбного плача.
Марина обхватила плечи руками и попятилась к машине. У самой дверцы на её пути возник умирающий протуберанец. Женщина невольно вскрикнула, тут же попыталась отмахнуться от эфемерного существа, тянущего щупальца к её голени. Тень качнулась, перекинулась коромыслом за спину. Тут снова обрела чёткие формы, превратившись в четырехлапое существо, с головой насекомого...
Марина замерла в ужасе. Тварь показалась ей знакомой. Только она, хоть убей, не помнила, где могла видеть её раньше.
«Это точно не то, что поселилось за моей спиной! Господи!.. – от последовавшей догадки Морину охватил столбняк. – Ну как же, ты ведь сама не раз и не два замечала, как сын рисует подобную жуть! Точнее нежить! Замечала и не пыталась ничего предпринять! Никогда. И вот ОНО, уже реально...»
– Дурь какая-то... – отрешённо прошептала Марина и решительно разогнала размытый фантом взмахом ноги. – Пошёл прочь!
Протуберанец осел на обочину, утратив всякое сходство с жуткой тварью. Однако к давнишней тревоге прибавился самый настоящий страх.
– С кем ты разговариваешь? – спросил Глеб, закрывая капот.
– Ни с кем! – огрызнулась Марина и заскочила в салон.
Глеб пожал плечами; он ещё раз оценил разрушительную силу дождя, обратившего туман в паническое бегство, после чего последовал примеру жены.
2.
Светка загнанно огляделась. Вокруг сосредоточился абсолютный мрак, в котором взор девочки буквально тонул.