В лапах страха
Шрифт:
Один из санитаров наступил на букет, и именно в этот момент мальчик сделал первый нерешительный шаг вперёд. Он вскинул трясущуюся руку, словно силясь пресечь проявленное бесчувствие одним этим жестом... Так и брёл, точно лунатик, не в силах что-либо сказать, пока не уткнулся в дрожащую Светку. Девочка тоже собиралась двинуться к этим гипсовым изваяниям, продолжавшим бессовестно глумиться над Жениным телом – даже оттолкнула застывшего в нерешительности Вячеслава Сергеевича... Но она так же не смогла ничего поделать с собой. Просто не было сил. И Светка отвернулась.
Олег замер и просто заключил подружку в объятия.
Двери скорой с лязганьем закрылись, и машина укатила. Вместе с ней исчезли Женя и Вячеслав Сергеевич – классный руководитель исполнял свой долг.
Светка с ужасом рассматривала лужу крови под ногами, в которой медленно растворялись крупицы мела, повторявшие контуры Жениного тела.
Дождь усилился, и Светка почувствовала, что её решительно утягивают за руку в сторону подъезда.
– Да отстань ты! – воскликнула девочка, не совсем разбираясь в ходе вещей.
Олег остановился.
– Ты промокла вся... И дрожишь.
– И чего?
– Заболеешь.
– Заболею? – Светка с трудом сдержалась, чтобы не набросится на Олега с кулаками. – Это единственное, что тебя сейчас волнует?! Но почему так?
Олег пожал плечами.
– Света, ты не представляешь, как мне её жаль...
– Жаль?! Кого? Женьку?! – Светка резко отстранилась. – Жалко, видите ли, ему. Хм... Жалеть раньше нужно было! А теперь... Теперь уже поздно.
Олег вздохнул.
– Если хочешь, я могу с тобой посидеть, пока родители не вернуться, – он замялся. – Мне кажется, тебе в таком состоянии лучше одной не оставаться.
Светка вздрогнула – как раз одной ей и следовало быть! Всё это время. И тогда ничего подобного никогда бы не случилось! Пускай уж лучше колотят её одну – от этого ведь ещё никто не умер!
– Я не одна – у меня брат дома, – без выражения сказала Светка, решительно пресекая повторную попытку Олега сблизиться.
– Он ведь маленький совсем.
– А ты большой, можно подумать!
Олег покраснел.
– Если такой взрослый – чего тогда ничего не предпринял?
– А что я мог?
Светка запрокинула голову и взмолилась к разверзшимся небесам:
– Почему же вы все ничего не можете?!
Олег смахнул капли со лба.
– Свет, его поймают. Он пьяный наверняка был. Он за всё ответит!
– А толку-то! – Светка в бессилии всплеснула руками.
Олег закусил губу.
– Ну так что, побыть с тобой?
Светка отрицательно мотнула головой.
– Предки неизвестно вообще когда приедут. Может только завтра утром.
– Я могу на ночь остаться.
Светка улыбнулась.
– Ну, конечно... Как я сразу не догадалась.
– Ты о чём?
– У меня месячные, придурок, – ничего не выйдет! Всё ещё хочешь остаться со мной на ночь, чтобы утешить?
Олег вспыхнул – да так основательно, что капли дождя окрасились рубиновыми тонами.
«Нет. Это просто маячки от милицейского уазика».
– Дура, – мальчик развернулся и зашагал прочь.
– Эй! Ну-ка стой! – Из уазика выскочил рослый ППСник и поспешил вслед за удаляющимся подростком. – Парень, стой же, говорю! Следователь ещё с тобой не побеседовал.
Светке поспешила отвернуться – она не хотела становиться частью этого пустого диалога.
Потом была бестолковая беседа с Григорием Викторовичем, которую она совершенно не запомнила. Перед глазами стояла окровавленная Женя, которая так походила на то самое Лицемерие, – обветренные губы корчились в некоем подобие улыбки, отчего мёртвая кожа трескалась, обозначая пока ещё розовое мясо.
Женя-Лицемерие то и дело вздыхала. Отыскивала пустыми глазницами Светку и злобно хрипела, вытягивая перед собой костлявые руки с пожелтевшими ногтями: «За что?.. – неслось из глотки с окровавленными зубами. – Почему я? Почему не ты? Ведь это ты во всём виновата! Ты заслужила смерть, как никто из нас!»
Светка жмурилась, в попытке избавиться от страшного видения, однако ничего не менялось, а Женя-Лицемерие подбиралась всё ближе, обдавая ошарашенную Светку дыханием разложения. Дыханием, от которого, казалось, нет спасу ни в одном из миров!
Светка поднимала руки, силясь зажать нос, а в рот ей при этом совали какие-то сладковатые капсулы, от которых мутнел рассудок. Непонятно откуда доносился низкий незнакомый голос, растягивающий гласные звуки, будто зажевавший плёнку магнитофон:
«Сегооодня ничегоооо не полуууучится... Поговориииите с девочкой завтрааа...»
Похоже, таблетки всё же сделали своё дело: совсем скоро Светка позабыла о жутком образе, сердце забилось ровнее, а мысли стали под стать пересытившимся слизням – им хотелось поскорее на покой, тем более дождик идёт, какая благодать.
– Отстаньте вы все, – безразлично сказала Светка. – Вы все невсамделишные. Потому что ничего не можете. Я устала от всех вас.
...Светка сидела на корточках, упершись спиной в монолитную поверхность входной двери, и постепенно отходила от успокоительного.
– Отстаньте все! – шептали потрескавшиеся губы. – Я не боюсь ЕГО.
И все отстали.
Остался лишь мрак пустой квартиры.
В ЛАПАХ СТРАХА.
1.
Марина прекрасно знала, что грызть ногти – дурная привычка, от которой, к тому же может разболеться живот, как это обычно случалось с Юркой, когда тот вдоволь налижется собственных пальцев. Однако она ничего не могла с собой поделать: продолжала молча грызть и смотреть на серую поверхность откинутого капота.