В лапах страха
Шрифт:
Светка мотнула головой, не совсем понимая хода собственных мыслей. Она свесила забинтованную руку, а пальцами здоровой сжала окровавленную ткань блузки. Вниз закапало, отчего монстр пришёл в неистовство: он издавал страшные булькающие звуки и носился вдоль стен, круша остатки мебели. Светке даже показалось, что однажды шлепки лап пронеслись над её головой... Но это был уже явный бред, как впрочем, и всё остальное.
«Если видишь в стенке руки, не пугайся – это глюки!»
Светка улыбнулась смешному каламбуру и сорвалась вниз...
Юрка не увидел этого.
Какое-то время он ждал сестру у основания хода, но когда спиногрыз принялся заново крушить кухню, нервы не выдержали: малыш рванулся к вентиляционному коллектору, кое-как пробрался в его дышащее холодом нутро и, обдирая локотки и коленки, пополз в сгущающуюся темноту.
Затылок то и дело упирался в верхний свод, руки скользили, со всех сторон напирал металл. Хотелось повернуть назад, а ещё плакать, – но Юрка знал, что так нельзя. Нужно сосредоточиться на движении и ползти вперёд, как бы тяжело при этом не было. Иначе все старания сойдут на нет. Да и кем он будет выглядеть в глазах сестры... Мамина муля – не иначе! Поэтому прочь сомнения и страхи – стиснул зубы и вперёд!
В какой-то момент Юрка понял, что стало легче дышать. Каждый новый вдох выбивал из организма остатки опротивевшей сладкой ваты, возвращая чёрствую реальность. В мозгу, не смотря ни на что, с небывалой силой вспыхнула надежда на спасение. Да так ярко, что окружающее пространство и впрямь озарилось. Юрка замер, зажмурился, не понимая, что происходит. Даже глаза кулачками потёр.
Светка тоже увидела свет. Поначалу она никак не отреагировала на него, решив, что это пресловутый свет в конце туннеля. Его видят все, кто завершают путь на планете Земля. Он уводит за грань, где всё иначе. Там познаётся истина и утрачивается смысл. На этот свет не стоит ходить, но он так манит – как свет фонаря заблудшего мотылька, – словно может враз избавить от боли и страха.
«Мне нужно именно туда! Чтобы понять, отчего я такая. Сама ли я по себе превратилась в монстра, или была задумана такой изначально...»
Светка потянулась на свет, но в следующее мгновение больно ударилась об пол, отчего в голове на секунду наступила абсолютная ясность. С ясностью пришло осознание того, что её сейчас снова примутся рвать на части. Светка моргнула, но свет так никуда и не делся. Более того, он становился всё ярче, так что на глаза выступили жгучие слёзы.
На потолке что-то щёлкнуло; Светка узнала этот звук – стартер ламп дневного освещения!
От последующей догадки девочку буквально парализовало.
«Сейчас рванёт! Ведь газа уже столько, что меня даже глючит!»
Светка вжалась в пол, ожидая обжигающей вспышки, бетонной крошки в глаза, острых штырей арматуры между рёбер! Однако время шло, но ничего не происходило.
«Видимо, до критической массы ещё далеко... – Вспыхнул свет. Загудели трубки. Светка зажмурилась. – Всё равно надо бежать! Если газ всё же не взорвался, а зверь до сих пор не напал – это ещё ничего не значит!»
Светка тут же попыталась разлепить ресницы, но ничего не вышло – глаза нестерпимо жгло от слёз. Тогда девочка просто уперлась спиной в дверцу холодильника, сжалась в маленький бесформенный комочек и инстинктивно выставила перед собой руки, понимая, что так у неё всё же будет какой-никакой шанс.
«Шанс на что?..»
Стоп!
«Свет не мог загореться сам по себе – для этого нужно перещёлкнуть предохранитель в щитке! Значит, помимо нас с Юркой и чудовища, на этаже находится кто-то ещё!»
Светка в ужасе открыла глаза. Уставилась на белое гало, заслонившее кухню. Окружающее пространство плыло.
«Господи, он ведь понятия не имеет, что именно скрывается внутри квартиры!»
И Светка закричала во весь голос. Правда совсем не то, что хотела секундой ранее:
– Уходите! Слышите!.. Бегите как можно дальше! Тут монстр! Спасайтесь, скорее! – Девочка не знала, слышен ли её голос на лестничной клетке, а потому продолжала повторять одно и то же, не понимая, почему до сих пор ещё дышит.
15.
Алла Борисовна преодолела одышку и, глубоко выдохнув, надавила на кнопку восстановления автомата. Внутри предохранителя противно щёлкнуло, отплюнув красный «флажок» в прежнее положение, – свет мигнул и тотчас погас.
– Ах ты, зараза, этакая! – выругалась консьержка, потирая ноющий от продолжительного подъёма бок. – Ну сейчас мы посмотрим, кто кого... – Она обтёрла взмокшие пальцы о подол халата и снова надавила на кнопку блинкера – только на сей раз не отдёрнула руку сразу же после щелчка, а принялась терпеливо выжидать.
«Флажок» задрыгался, однако осознав решительность, с которой Алла Борисовна подошла к решению данного вопроса, смирился с уготованной участью и, напоследок жалобно хрустнув, зафиксировался во включенном положении. Трансформатор надсадно ухнул и загудел, наполняя лестничные пролёты рыжими вспышками срабатывающих стартеров.
Алла Борисовна довольно улыбнулась, оторвала палец от кнопки.
Вот так – всё снова работает. Всё замечательно.
Консьержка отвернулась от щитка и обомлела. В том, что открылось её взору, не было ничего замечательного.
Дверь в 71-ю была приоткрыта, вся площадка залита кровью, а над лестничным пролётом повис дух смерти.
Но самое страшное покоилось на пороге квартиры.
Алла Борисовна еле устояла на ногах – поскорее вскинула руки, в поисках опоры. Она чуть было не угодила в открытый щиток трансформатора, но вовремя спохватилась и оперлась о перила. Её взор был прикован к оторванной ноге в таком знакомом тапочке со стоптанным задником...
– Ах ты, бесюка, этакая, – прохрипела консьержка, когда первоначальный шок немного отпустил. – Чего же ты тут натворила такого... Германа Полиграфовича-то нашего за что же?