Чтение онлайн

— Алло, — раздался в трубке совсем чужой, не ее голос.

Данила! Приехали… Внутри все вдруг сразу оборвалось и мгновенно сделалось пустым и пугающим. Что-то теперь будет? Как же теперь… Утром, уходя от нее и без конца целуя ее, сонную, он совсем ни о чем таком не думал. Лишь мысленно подсчитывал, сколько часов им придется провести врозь. А теперь как же?..

— Добрый день, — сдержанно поздоровался Назаров. — Это ведь Данила?

— Да, это я.

— А маму твою можно к телефону?

— Маму? — переспросил подросток. — А это… — И он вдруг совершенно неожиданно закричал куда-то в сторону: — Па-аап, тут маму кто-то спрашивает. Подойдешь?

Конечно же, тот подошел и выдохнул в трубку ошеломляюще самоуверенным тоном:

— Слушаю.

— Здравствуйте, — пробормотал Назаров, ненавидя себя за мгновенную слабость, больно ударившую под левую лопатку. — Веру Ивановну можно услышать?

— А кто ее спрашивает? — хмыкнул этот самонадеянный тип с несомненной ухмылкой.

— Это… Назаров, — совсем уж невнятно представился Сан Саныч, но тут же добавил чуть тверже: — Ваш участковый.

— Участко-оовый! Во-оон как! — насмешливо протянул Геральд Всеволодович Хитц, наверное, обо всем сразу догадавшись. — А что за дело у участкового к моей жене, можно узнать?

— К бывшей… — поправил его Назаров еле слышно.

— Что?!

— К бывшей жене, — чуть повысил он голос.

— И что с того, что бывшая? Тебе-то, хрен, что за дело?! Ты кто вообще такой, чтобы звонить ей домой? Дело у него к ней! По делам повесткой вызывают, а не звонят домой. Чего тебе надо, спрашиваю!!! — И Геральд задышал в трубку тяжело и прерывисто. — Ну!!! Что за дело?!

— Это, господин Хитц, не вашего изощренного ума дело. — У Назарова просто в глазах потемнело при мысли, что этот гад может быть сейчас рядом с ней. — Мне нужна Вера Ивановна, будьте добры…

— Да пошел ты! — рявкнул Геральд и, не дав ему договорить, бросил трубку.

— Козел, — прошептал Назаров, возвращая трубку на место дрожащими от сдерживаемой ярости пальцами. — Вот это козел!

Мысль о том, что бывший муж по-прежнему хозяйничает в ее доме, по-прежнему контролирует ее действия и, может быть, даже лежит на тех же самых простынях, на которых они еще сегодня утром занимались любовью, почти сводила его с ума. Она — эта самая мысль — сковывала судорогой его сердце и легкие. И он даже дышать не мог, думать ни о чем другом не мог, да и жить просто-напросто не мог, пока она колотилась в его мозгах, эта чудовищная гадкая мысль.

Как он смел так разговаривать с ним?! Кто дал ему такое право?! Напыщенный, мерзкий индюк, не сумевший сделать счастливой такую прекрасную женщину…

Звонок внутреннего телефона отдался такой болью в его висках, что Назаров сморщился и застонал. Не хватало еще вызова какого-нибудь, к начальству например. Может, уже кто настучать успел о его визите на прежнее место работы?..

— Назаров слушает, — мрачно отрапортовал он в трубку.

— Слава богу, что на месте. Не частый гость ты здесь в последнее время, — съязвило руководство, не погнушавшись самолично позвонить ему. — Ну, а пока ты на месте и рапорта о твоем переводе на предыдущее место работы я еще не видел у себя на столе, тебе придется поработать, Сан Саныч.

Уже знает, вяло пронеслось в голове, не потревожив при этом ни один нервный рецептор. Кто же постарался-то? Коротков? А может, сам Степка подсуетился? Все равно…

— Слушаю, товарищ подполковник, — попытался собраться Назаров, но вышло у него неубедительно.

— Ты не заболел часом? — притворно озаботился начальник.

— Да нет.

— Ну, тогда, значит, влюбился. Угадал?.. — Он хохотнул утробно в трубку, довольный своей шуткой. — Это пройдет, Назаров, это не смертельно. А вот то, что у тебя ЧП за ЧП в районе, меня по-настоящему тревожит. Н-да… И, кажется, мне снова тебя нечем порадовать.

— Что случилось на этот раз? — поинтересовался Назаров, правда, без былого профессионального рвения.

— Пока не знаю. Тут с утра звонят из твоего района. Жалуются на дурной запах из соседней квартиры. — Начальник скороговоркой зачитал ему адрес из рапорта дежурного. — Мы хотели было отмахнуться, да…

— Что?!

Назарова даже замутило от собственного прозрения: адрес, который ему зачитал начальник, был адресом Севастьяновой Зои Ивановны. Проморгал?! Идиот, скотина, бездарь… Как он мог так облажаться?! Знал же, что ей грозит опасность…

— Да ребята мне доложили, что старушка из этой квартиры частенько тебя навещала. Вот я и решил, коли вы с ней почти в друзьях, смотайся-ка туда да разузнай, что там и как.

Назаров и без него уже догадывался, что там и как.

Севастьянова, несомненно, мертва. И мертва уже несколько дней, раз соседи жалуются на запах.

— А кто со мной еще поедет? — на всякий случай поинтересовался он у начальства.

— Щ-щас тебе опергруппу выдам, ага! — Начальник выругался. — У тебя там какая-то старая карга окочурилась, которой сто пятьдесят лет, а я тебе оперативников дам, как же! У меня и так три трупа висят по району. Прокурор того и гляди на дыбу вздернет… Ступай, Саня, ножками. Да не забудь слесаря из ЖЭКа вызвать, бабка не открывает, вонь стоит. Наверняка померла. Дверь взломаете, посмотрите, что там и как, тогда отзвонишь. Все, Саня, работай. Жду с докладом.

Рассказывать своему теперешнему руководству, от чего и почему окочурилась старая карга, Назарову не хотелось. Слишком долго и нудно объяснять. Выплывет его визит к Шершневу, а за эту самодеятельность его вряд ли кто похвалит. Нет уж, если кому и стоит доложить, то Короткову. Но это позже. Сейчас нужно добраться до дома, где жила Севастьянова. Теперь уже, наверное, не живет.

Мысли о Верочке и о ее бывшем муже с ярко выраженными собственническими замашками он пока задвинул подальше. Еще будет время подумать. Только сообща с ней придется думать, не в одиночку. А то можно до такого додуматься, что и жить не захочется вовсе…

Встреча с бывшим прошла на уровне сдержанной вежливости. Геральд вошел в квартиру, поприветствовал ее и осторожно поцеловал в щеку. Верочка внутренне порадовалась, обратив все внимание на сына. Она так соскучилась, так извелась без него, что мучиться от того, как и на что обидится ее бывший Гера, сочла лишним. Она носилась по квартире с резвостью молоденькой девушки, перебирала вещи сына. Грязные тут же отправляла в стирку. Новые, подаренные отцом, раскладывала по полкам. Их общий подарок ей — смешные мохнатые домашние тапки с лягушачьими рожицами — она тут же надела, и они с Данилкой без конца хохотали. Тапки при ходьбе издавали смешные квакающие звуки. Потом было решено попить чаю, и непременно с тортом. Данилка принял такое решение, углядев в отношениях отца и матери заметное потепление. Списать это на свой счет он не додумался.