Шрифт:
1
Пластиковые стяжки до боли сжимали запястья, врезаясь в кожу, будто жаждали стать её частью. Я сидела на ледяном полу фургона, спиной прижимаясь к стенке, и с каждой новой кочкой моё тело содрогалось, как тряпичная кукла в руках нерадивого ребёнка. Боль в затёкших мышцах пульсировала в такт бешеному сердцебиению, но я заставляла себя дышать ровно. Паника ещё не пришла. Она затаилась в углу сознания, ждала момента, когда я ослаблю хватку.
Воздух был тяжёлый, липкий, насыщенный табаком, бензином и потом. Грязь въелась в стены, впиталась в ткань сидений, осела на коже и в лёгких. Всё здесь было неправильным. Чужим. Вонючим.
За перегородкой донеслись голоса:
— Как думаешь, её мужик откупится?
— Да хрен его знает. Вадик — крыса, но думаю бабки найдёт. Он же понимает, что если нет… — Гортанный смешок, полный грязного удовольствия. — Тогда пустим её по кругу.
По кругу. Пустят меня по кругу из-за долгов моего парня. Теперь уже бывшего парня.
Эти слова ворвались в сознание, обвились ледяной удавкой вокруг горла. Горячий страх вспыхнул в груди, парализовал. Я знала, что это значит. Если Вадик не заплатит, меня просто… используют. И тогда это уже не будет иметь значения — выжила я или нет.
А Вадик не заплатит.
Он не станет рисковать ради меня. Он не тот, кто спасает. Он тот, кто бросает.
Я не могла ждать.
Пальцы нащупали стяжку, вцепились в гладкий пластик. Чёрт. Туго. Слишком туго. Никакого шанса её разорвать.
Но у меня есть ноги.
Я прижалась спиной к стенке, всматриваясь в темноту, в поисках слабого места. Что-то, что можно сломать, разбить, вырвать. Фургон старый, грязный, с проржавевшими креплениями дверей. Может, если ударить в нужное место?..
Громкий толчок — машина подпрыгнула на выбоине. Я стиснула зубы, собирая последние силы, и с яростью врезалась ногами в дверь.
Металл прогнулся, но не сдался.
— Эй, какого хрена?! — голос за перегородкой прозвучал злобно.
Я не дала им времени. Второй удар. Третий.
Фургон резко вильнул, раздался крик водителя, колёса завизжали по асфальту.
Сейчас!
Я врезалась ногами в дверь ещё раз — и мир взорвался.
Холодный воздух ударил в лицо.
Земля полетела навстречу.
Я рухнула, ударившись коленями об асфальт, кувырком полетела куда-то в сторону захлебнулась воздухом. Всё тело горело, каждое движение отзывалось болью, но я была жива.
Жива.
Подняла голову, передо мной раскинулся лес. В воздухе висела густая темнота, словно ночь тут была плотнее, глубже, чем в обычном мире. Деревья — слишком массивные, высокие, их кроны заслоняли небо, не давая ни единого проблеска света. Воздух был тёплый, влажный, пропитанный запахом прелых листьев, дикой земли и… чего-то ещё. Чего-то хищного.
Тишина была абсолютной.
Это не была нормальная тишина ночного леса — без шорохов, без шелеста травы, без стрекота кузнечиков. Будто всё живое замерло, прислушиваясь.
Я была не одна.
И тогда я услышала их — крики, ругань. Они искали меня.
Я кое-как отодрала себя от земли, развернулась, собираясь бежать, но… земля дрогнула.
Что-то двигалось впереди. Гулкий удар разнёсся по лесу — как будто что-то огромное упало с высоты.
Я замерла.
Шаг. И ещё шаг.
Тень вынырнула из мрака.
Массивная. Тяжёлая. Она не просто появилась — она возникла, заполняя собой всё пространство, вытесняя воздух.
Я не успела развернуться. Жёсткие, сильные руки схватили меня, высоко подняли, словно я ничего не весила.
Горячее дыхание обожгло кожу.
— Мягкая… — пробасил голос, низкий, с рычащими нотками.
Я содрогнулась.
Он втянул носом воздух у моего плеча, медленно спускаясь к животу, ещё ниже...
— Сладкая…
Паника ударила в голову. Я попыталась вырваться, ударила его коленом в грудь, дёрнулась — бесполезно. Его хватка была железной.
Я опустила голову — и смогла увидеть его лицо.
Чудовище.
Жёлтые глаза сверкали в темноте, клыки слегка обнажились в голодном оскале. Кожа — тёмная, зелёная, покрытая шрамами. Руки — слишком большие, слишком сильные. Я видела такое в фильмах и играх.
Орк. Настоящий. Дикий.
Мой похититель был чудовищем.
Он смотрел на меня так, как смотрит хищник, поймавший добычу.
— Дикая, — пробасил он, его губы тронула улыбка, слишком жестокая, слишком довольная. — Это хорошо.
Я дёрнулась ещё раз, вкладывая в это движение всю свою силу.
Ему было всё равно.
Кровь в висках стучала так громко, что на секунду я даже не поняла, что вокруг стало тихо.
Где топот, гневные выкрики, хруст веток под чужими ногами?
Исчезли.
Тишина опять накрыла лес, густая, вязкая, будто сама природа затаила дыхание.
Орк замер, его тело напряглось — живое, горячее, слишком близко от меня.
— Показывайся, — низко бросил он в темноту.
Я напряглась. Он не один?
Ответом ему было молчание.
Орк ухмыльнулся, но в его голосе прозвучала сталь:
— Сейчас.
Воздух сгустился. Становилось… холодно.
А потом они вышли из тени.
Четверо.
Двое людей — бледные, напугано сжимающие ножи. Это мои похитители. За их спинами — твари пострашнее чем они.
Гигантские, плечистые, выше, чем тот, кто держал меня. Кожа темнее чем у того, что меня держал, волосы спутанными космами падают на широкие спины. Один ухмыляется, обнажая звериные клыки, второй сжимает в руке топор.