Чтение онлайн

Лайам глубоко вздохнул. — Да.

— Как ты думаешь, она знала про планы отца?

— Сначала мне так казалось. Теперь я думаю иначе. Она была у меня сегодня утром.

Лайам не сомневался, что Обри была искренна. Он видел непритворную боль в ее глазах. Мэтью Холт обманул их всех, и она едва ли не тяжелее Лайама переживала предательство отца. Лайаму было очень больно за нее. Он знал, что это такое — быть преданным тем, кого любишь.

— Ты любишь ее. Что ты будешь делать? — не отступала Бриджит.

Что он мог делать?

— Ничего.

— Ничего? — хором спросили братья.

— А что я могу? Обри права. Пока она работает на «Холт Энтерпрайзиз», а я на ИХЭ, мы не можем быть вместе. Особенно после того, что случилось. Мы — как Ромео и Джульетта. Счастливый конец невозможен.

Тэг покачал головой.

— Если ты ее любишь, то найдешь способ справиться с этим. Разрывать отношения только потому, что есть препятствия, — это трусость.

Тэг знал, что говорил. Его невеста была афроаме-риканкой, но они не позволили расовым различиям разрушить их любовь. Хотя это далось им нелегко.

Гэннон положил руку на плечо Лайама.

— Если ты действительно любишь эту женщину, не повторяй ошибок старшего брата. Страхи и сплетни едва не разлучили меня с главной женщиной в моей жизни. Судьба подарила мне второй шанс. У тебя его может и не быть.

Лайам смущенно переводил взгляд с одного брата на другого.

— Вас совершенно не беспокоит ее роль в этой истории?

— Похоже, что ее использовали так же, как тебя, — ответил Гэннон. — Я пострадал от этой аферы Холта больше всех, но я понимаю, что вы — тоже жертвы.

— Мы не сможем быть вместе, пока работаем в конкурирующих фирмах.

— А ты сможешь уйти из ИХЭ? Верность семье всегда была твоей манией.

— Я не знаю. Честно говоря, гонки, которые устроил нам Патрик, превратили мою работу в ад. Патрик клянется, что внутренняя конкуренция должна сделать холдинг сильнее, но, по-моему, она разрывает его на части.

Бриджит закатила глаза.

— Ты не несешь ответственность за его действия. Теперь, глядя на нашу семью со стороны, я поражаюсь, как мы все время пытаемся угодить Патрику. Ты должен делать то, что принесет тебя счастье, Лайам. Это твоя жизнь.

Тэг кивнул.

— Я согласен.

— И я, — поддержал их Гэннон.

Все трое ободряюще смотрели на Лайама.

Лайам без стука вошел в кабинет Патрика.

— Обри ничего не знала о плане Холта. Патрик поднял глаза от бумаг, которые просматривал.

— Ты так в этом уверен?

— Да. Патрик, я люблю ее и хочу знать, сможешь ли ты забыть о вашей вражде с ее отцом.

— А если не смогу?

Лайам глубоко вздохнул. Он долго думал после разговора со своими братьями. Ему нужна Обри, и он должен найти выход.

— Тогда я уйду из холдинга.

Патрик внимательно посмотрел на него.

— И что ты будешь делать? Займешься виноделием?

Лайам судорожно вздохнул.

— Я не знаю.

— Я же видел твою библиотеку, Лайам. Ты думаешь, я не знаю, что в то время как ты сам здесь, в ИХЭ, твои мысли совсем в другом месте?

Лайам огрызнулся:

— Даже с головой в другом месте я принес холдингу ощутимую прибыль. А теперь хочу жениться на Обри, если она согласится. А если не захочет уйти из компании отца, придется мне уволиться из ИХЭ. Если ты откажешься принять ее в семью, то я порву с семьей.

— Только ты можешь решать, что для тебя важнее — женщины или работа.

— Это не ответ.

— Единственный, какой я могу тебе дать. А теперь извини, мне надо работать.

Лайам вышел из кабинета. Чем-то придется поступиться. Работой? Обри? Сможет ли он быть счастлив, живя ополовиненной жизнью?

И есть ли у него выбор? Даст ли ему Обри еще один шанс или пошлет к черту за то, что он нарушил свои обещания при первой же трудности?

Еще один паршивый день. Одно утешает — он почти закончился и не успеет стать еще паршивее. Лайам вошел в парадное своего дома.

— Добрый вечер, Карлос.

— Добрый вечер, мистер Эллиот. У вас гости. Лайам повернул голову, надеясь увидеть Обри.

Но вместо нее увидел Мэтью Холта.

Лайам стиснул зубы. День все-таки стал еще паршивее.

— Холт, мне нечего вам сказать.

— Тогда просто послушай.

— И не надейтесь. — Лайам пошел к лифту. Но Холт догнал его.

— Это касается Обри. Она уволилась и собирается съехать с квартиры.

Лайам замер. Его сердце колотилось о ребра с такой силой, что могло их пробить. — Что?

— Она назвала меня эгоистичным ублюдком. И она права.

Лайам внимательно посмотрел на Холта. Он выглядел намного старше, чем на фото в газетах.

— Пойдемте.

Они вошли в лифт.

— Что случилось?

— Обри примчалась ко мне в пятницу вечером, как только вернулась из Калифорнии. Она обвинила меня в том, что я ее использовал и разлучил с человеком, которого она любит.

Сердце Лайама сжалось.

— Ей следовало дать вам по морде.

— Я это заслужил. Она уезжает из Нью-Йорка. В квартире Лайам ринулся прямо к бару, налил себе стакан виски.

— Когда она уволилась?

— В пятницу вечером.

Почему она не сказала об этом, когда была у него? Потому что не хотела продолжать с ним отношения?

— И зачем вы мне все это говорите?

— Потому что Обри не отвечает на мои звонки и не открывает мне дверь. Потому что я безнадежно испортил отношения с единственной дочерью. И я не хочу, чтобы по моей вине с вашими отношениями произошло то же самое. — Холт помолчал. — Я эгоистичный сукин сын, Эллиот, но я хочу, чтобы Обри была счастлива. С тобой она будет счастлива.