Чтение онлайн

В станицу Андрей приехал, когда было уже темно. Потонувшая в снегу, она казалась вымершей. Лишь в редких избах светились слабые огоньки, да кое-где глухо тявкали собаки. Миновав станичное правление, путники свернули на тихую улочку. Пустив лошадей шагом, они подъехали к небольшому домику Христины.

На стук вышел отец девушки и, узнав Андрея, стал торопливо открывать ворота.

— Милости просим. Давненько не были у нас, — сказал он, помогая обметать снег с тулупа Фурсова. — Пойдем в избу.

Христина с матерью пили чай. Увидев Андрея, девушка выскочила из-за стола и с сияющим лицом подала ему руку.

— Андрюша!

После шумных свадебных дней в Марамыше с беспробудным пьянством гостей, бесшабашной гонкой на лошадях, Андрей впервые почувствовал то душевное спокойствие, которого ему недоставало за последние дни.

За чаем он рассказал все семейные новости. Принимая стакан от Христины, он коснулся ее пальцев и на миг задержал их в своей руке. Лицо девушки покрылось румянцем. Взглянув украдкой на родителей, которые были заняты разговором с возницей Фирсова, она погрозила Андрею пальцем. Тот улыбнулся и долго не спускал глаз о любимой девушки.

После чая Христина увела своего гостя в горенку. Плотно прикрыла дверь и, подойдя к нему ближе, протянула руки.

— Андрей!

Тот порывисто обнял ее и, прошептав чуть слышно:

— Ждала? — привлек к себе.

Вечер для молодых людей прошел незаметно. На следующее утро Андрей выехал из станицы. До околицы его провожала Христина. За ночь подморозило, и снег под полозьями кошевки пел какую-то свою однообразную песню.

Оживленно разговаривая, они не заметили, как промелькнул ближайший лесок и открылась ровная многоверстная равнина. Прислонившись головой к плечу Андрея, девушка задумчиво слушала звон колокольцев. Легкий поворот головы Андрея, и Христина почувствовала теплоту его губ.

Очнувшись, девушка посмотрела на станицу и, вздохнув, крепко пожала руку Андрея.

— Приезжай! Я тебя жду, — и вышла из кошевки.

Лошади тронулись. Андрей, поднявшись на ноги, долго смотрел на удаляющуюся Христину.

Весть о войне с Германией застала Никиту Захаровича в деревне Закамалдиной, недалеко от Марамыша. Фирсов велел работнику запрячь лошадь, а сам пошел к старосте. В сельской управе набилось много народу. Писарь то и дело выкрикивал фамилии мобилизованных, а те, сбившись в кучу, хмуро поглядывали на суетившегося без толку старосту. В толпе сновали стражники, приехавшие из города. Слышался плач женщин и детей.

Никита Захарович с трудом пробрался вперед и, наклонившись к уху писаря, зашептал:

— Ксенофонт Васильевич, погляди за моим хлебом, как бы амбары не разнесли.

— Долго ли до беды, — ответил тот. — Ишь, народ как взбудоражен.

— Ежли что, весточку дай. Помощь пришлю. Договорюсь с приставом.

— Ладно.

Фирсов вышел на улицу. Возле церковной ограды, опираясь на палки, группой стояли старики. Играла гармонь. Какой-то пьяный парень, отбивая чечетку, ухал:

Чуть ли не в каждой избе слышался плач. Отцы и матери провожали своих сыновей на войну.

Выехав из деревни, Никита Захарович крикнул хмурому Прокопию:

— Езжай быстрее. Лошадь взяла крупную рысь.

«Андрея возьмут. Сергей еще молод», — подумал Фирсов и, откинувшись на сиденье, продолжал размышлять: «Хлеб надо придержать, в цене взыграет».

Приехав домой, он застал жену в слезах.

— Андрюшу в армию берут, — всхлипнула она.

— Перестань выть, — сказал ей сурово муж. — За царем служба не пропадет. Не один Андрей идет, — расхаживая по комнате, говорил он. — Дело от этого не пострадает, — сказал веско Фирсов.

В день отъезда сына в армию, Никита позвал его к себе.

— Вот что я думаю, — и, помолчав, пытливо посмотрел ему в глаза. — Пускай другие дерутся, а нам с тобой и здесь дела хватит. Скот надо отправлять на бойни, хлеб продавать, вести дело надо, с Сергеем нам не управиться, а Никодим человек пришлый.

Подойдя вплотную к сыну, он заговорил тихо:

— А что, если воинскому дать так это, сотни три? Может, освободит от службы?

Андрей покачал головой.

— Нет, отец. Я должен итти в армию. Стыдно будет мне и тебе, когда тысячи кормильцев идут на фронт, оставляя полуголодные семьи. А я… Нет, — сказал он решительно, — я должен выполнить свой долг. — Молодой Фирсов вышел из комнаты.

Никита Захарович недружелюбно посмотрел ему вслед и прошептал:

— Не хотел в отцовском доме хлеб есть, погрызи теперь солдатские сухари, авось поумнеешь.

Перед отъездом из Марамыша, Андрей зашел к Словцову. Лицо Виктора было серьезно.

— Слышал, слышал, за царя, веру и отечество воевать идешь, — подавая руку Фирсову, заговорил он. — Что ж, может быть, и я скоро последую за тобой, — и, сжав кулак, он сурово сказал: — Но бороться за благополучие Николая и приближенных, шалишь, не буду. За веру? Как ты знаешь, я атеист. За отечество? Согласен. Только не за отечество Пуришкевичей, Родзянко и Коноваловых, а за другую, обновленную Россию.

— Но ведь царское правительство и родина пока неотъемлемы?

— Вот именно, пока.

Словцов подсел ближе к своему другу.

— Большие дела будут, Андрей. Тяжелые испытания придется перенести нам. Но мы выдержим, ибо на нашей стороне миллионы тружеников.

Встав со стула, Виктор продолжал:

— На нашей стороне могучее оружие — правда. Мы обнажим во всей неприглядной наготе капитализм. С помощью правды мы раскроем глаза народу и поведем его в последний, решительный бой. И тогда в муках родится новая Россия, которая будет свободной, радостной, яркой, как солнце, страной. Разве для этого не стоит жить и бороться? Андрей, — голос Словцова стал мягким, — тебе трудно отказаться от тех взглядов, которые ты впитал с детства, которые тебе прививали в гимназии. Но я уверен, что жизнь тебя освободит от иллюзий либерализма. Война тебе поможет в этом.

Андрей задумчиво барабанил пальцами по столу.

— Да, пожалуй, ты прав, — вздохнул он. — Прощай! Может быть, встретимся.

— Надеюсь.

Приятели крепко обнялись.

— Зайди к Григорию Ивановичу, — сказал Словцов на прощанье Андрею.

— Обязательно, — ответил Андрей и, попрощавшись, вышел.

Андрей нашел Русакова как всегда в мастерской. Увидев Фирсова, тот обтер руки о фартук и поздоровался с ним.

— На защиту отечества? — Глаза Григория Ивановича пытливо посмотрели на Андрея.