Чтение онлайн

Она заставила себя прислушаться. Тишина стояла такая, что ее, казалось, можно пощупать. Словно под толстой периной. Едва слышные в тишине шорохи лишь усиливали это ощущение. Старый дом что-то бормотал и нашептывал. Вздыхал сквозняками, кряхтел перекрытиями. Снаружи едва доносился глухой рокот автомобилей на виадуке. Где-то рядом в лужу медленно капала вода. После каждой капли слышалось одинокое, сиротливое эхо. Четко отмеренный ритм: бульк… бульк… Чувство было такое, будто она находится в глубокой пещере.

У нее мелькнула мысль позвать на помощь. Но Эббот двумя этажами ниже и едва ли услышит. А если и придет, то наверняка воспользуется случаем полапать ее, пока будет высвобождать ногу. К тому же она всегда обходилась без посторонней помощи. Из любой беды старалась выпутаться сама.

Нагнувшись, Сара ощупала пальцами края дыры. Щепки торчали вниз, как миниатюрные копья. Если потянуть ногу прямо вверх, они вонзятся в лодыжку. Она просунула пальцы в дыру и принялась обламывать щепки одну за другой, понемногу расширяя отверстие. Через несколько минут упорного труда дыра увеличилась настолько, что можно было вытащить ногу.

Сара повернулась и села на ступеньку, растирая лодыжку. Нога была ободрана до крови. Чулки, конечно, пропали. Она осторожно попробовала встать на поврежденную ногу. Больно, но терпеть можно. Стиснув зубы, она подобрала фонарь. Он еле мерцал. Сара шлепнула по фонарю ладонью, и он загорелся чуть ярче.

Она посветила вниз по лестнице, потом наверх и упрямо продолжала подниматься, тщательно пробуя каждую ступеньку, прежде чем наступить на нее.

На четвертом этаже окон не было, и тьма стояла, как в преисподней, без малейшего проблеска света. Луч фонаря выхватывал из темноты какую-то непонятную деревянную мебель. Вдоль стены выстроились в ряд дубовые-шкафы с выдвижными ящиками, вдоль другой – пять старинных письменных столов-бюро с откатывающимися крышками. В центре комнаты стояли массивные дубовые столы, а на них – какие-то неуклюжие механизмы. Все кругом покрывал толстый слой пыли. На нем виднелись мышиные следы, но ни одного отпечатка человеческой ноги не было видно.

Сара обошла комнату. Ей почему-то стало жутко. То один, то другой предмет вдруг появлялся в луче фонаря, словно актер, дождавшийся своего выхода на сцену. Она была первым человеком, попавшим сюда за бог знает сколько лет. Судя по виду, этот этаж был заброшен намного раньше нижних. Интересно, могут ли жить в мастерской привидения?

Она попыталась открыть крышку одного бюро, но та не поддалась. Сара налегла посильнее, и крышка чуть приподнялась. Сару вдруг охватил безотчетный страх, она отступила на шаг и затаила дыхание. Она направила луч фонаря в щель, хотя точно знала, что ни за что на свете не сможет туда заглянуть.

«Это все от темноты, – подумала Сара. – Наверное, скоро мне начнет чудиться, что тут есть кто-то еще».

Она подошла к столам посредине комнаты и принялась разглядывать стоявшие на них механизмы. Они состояли из множества кулачков, шестеренок, храповиков и рычажков. Изнутри под самыми разнообразными углами торчали какие-то планки с делениями. Каждая машина имела клавиатуру с клавишами на рычагах, как у старых механических пишущих машинок. В центре клавиатуры – десять рядов клавиш, по десять штук в каждом. Сара стерла пыль и увидела, что на клавишах стоят цифры – от нуля до девяти. Ради любопытства она попыталась нажать одну клавишу, но рычаг давно приржавел намертво.

Очевидно, это были старинные счетные машины. С тех пор как Сара увлеклась компьютерами, ее всегда пленяли подобные механизмы. Она вспомнила выставку первых механических счетных устройств, которую давным-давно видела в Чикаго. В 1885 году появился комптометр Дорра, в 1911-м – машина Берроуза. Судя по исполнению, здешние машины еще старше. Похоже, что кулачки вытачивали каждый отдельно и вручную. Сара посмотрела, нет ли где-нибудь таблички с названием фирмы-изготовителя, но ничего не нашла. «Может, что-нибудь удастся выяснить в бюро патентов», – подумала она.

Она протерла еще несколько клавиш и увидела, что на них стоят символы арифметических действий. На других клавишах были знаки

. Были и такие значки, каких она никогда не встречала. Что бы могло обозначать –| ? Или C– ? Или (x) и (+) ?

Она решила, что нечего попусту ломать голову, и занялась шкафами, выдвигая ящик за ящиком. Но большинство их оказывалось пустыми, лишь в некоторых валялись разрозненные листы бумаги, исписанные какими-то математическими расчетами. Свет фонаря упал на обрывок, где можно было прочесть заголовок: «К вопросу о возможной бифуркации динамических комплексов с прочными связями».

Один из ящиков был заперт. Она посильнее потянула за ручку и услышала, как поддается язычок замка и трещит дерево. Еще рывок – и язычок отогнулся. Ящик выехал наружу под протестующий скрип ржавых роликов и покоробленных деревянных направляющих. Внутри лежали две толстые папки. В тусклом свете фонаря Сара попыталась разобрать, что на них написано. Чернила были старые, выцветшие, почерк витиеватый.

«УКАЗАТЕЛЬ».

Она вынула папку из ящика и отнесла на стол. Держа фонарь в левой руке, она открыла папку и стала читать заголовки. «Оптимальная политика закупок предметов потребления с использованием интегральных упрощений». «Разветвленно-граничный подход к проблеме найма рабочей силы». «Об n-мерной структуре графов наследования по женской линии у ирокезов». «Применение функции Грина к очередям в полузакрытых сетях». «Уравнения динамики распространения идеонов».

Что это? Математические исследования? Да нет, не совсем. Некоторые из заголовков касались антропологии или экономики. Значит, прикладная математика. Странная смесь, и место для нее странное! Даты, проставленные после заголовков, кончались 1892 годом. Самая ранняя работа некоего Джедедаи Кроуфорда была датирована 1833 годом – это было нечто совсем непонятное: «Некоторые стохастические процессы с поглощающими барьерами».

Сара еще раз осветила фонарем шкафы. Архив математических исследований за шесть десятилетий? Институт, упрятанный на четвертом этаже какой-то мастерской?

Она вынула из ящика другую папку и посветила на ее обложку. «Эксплуатация и ремонт аналитических машин Бэббиджа».

Она застыла. Чарлз Бэббидж был профессором математики колледжа св.Луки в Кембридже с 1828 по 1839 год. Про него знает всякий, кто интересуется вычислительной техникой. Он описал счетную машину нового типа, которая намного превосходила механизмы для сложения и вычитания, существовавшие в то время. По его утверждению, такая «аналитическая машина» смогла бы самостоятельно проделывать целые цепочки операций без участия человека, который задавал бы промежуточные действия. Кроме того, она была наделена способностью выбирать одну из двух альтернативных цепочек в зависимости от результата предшествующих вычислений.