Чтение онлайн

"А как же, вон погляди", - и Вадимка показал в окно на золотого петуха, важно шагавшего по двору...

Отцовский дом превратился этой ночью в сказочное царство, а все в нем стало волшебным, полным неизъяснимого значения, чего раньше мальчишка не замечал. А потом наступило самое главное. Снилось Вадимке, будто они с Санькой сидят в бричке, а в нее запряжены Гнедой и Резвый. Поднялись кони вместе с бричкой "выше леса стоячего, ниже облака ходячего" и летят по воздуху над хуторами всей Митякинской станицы, знакомыми и незнакомыми. Захватывало дух, замирало сердце.

...Вадимка проспал остаток дня и всю ночь. Утром, когда он проснулся, ему не хотелось открывать глаза, расставаться со своим волшебным царством. Но понемногу волшебство исчезало, парнишка возвращался к действительности. И первое, что он осознал, была благодарность к хозяйке этого дома, которая его по-матерински приютила. Как хорошо, что на свете есть добрые люди! Это сотник Карташов - он спас троих красноармейцев, обреченных на расстрел. Это дядя Василь; парнишка снова почувствовал, как Василий Алешин обхватил его за плечи, чтобы он, Вадимка, не упал с пристани в море. Это кавалерист, который бросил ему свой брезентовый дождевик. А вот тетенька накормила его и уложила спать! Не так уж мало на свете добрых людей! Они помогают жить другим людям, без них и он, Вадимка, пожалуй, уже пропал бы. Недаром же такой умный человек, как дядя Василь, считает, что свет держится на добрых людях. Не будь их, жить стало бы невозможно. Теперь Вадимка это хорошо знает.

Он открыл глаза. Против него на лавке сидела хозяйка дома, она плакала, утирая передником слезы.

– Тетенька, чего это вы?
– спросил Вадимка.

Помолчав, хозяйка спросила:

– Мать есть?

– Ага.

– А отец?

– Убили на германской.

– Родимые вы мои деточки... Вам бы радоваться, глядя на белый свет, а вы... Сколько мук... Бедные вы мои!
– и хозяйка опять заплакала.

Успокоилась она нескоро...

– Ну, садись завтракать, - сказала она, вздохнув.

Вадимка не утерпел - он подошел к доброй женщине, обнял ее, поцеловал в щеку. Так он привык благодарить свою мать.

Глава 4

"НЕ ТРОНЬ ПАРНЯ!"

Так хорошо на душе у Вадимки бывало только дома. Будто и впрямь он уже вернулся на хутор и теперь ему захотелось пожаловаться доброй хозяйке на свои беды, как, бывало, жаловался матери. Когда сели завтракать, гость без умолку говорил о том, что выпало ему на долю в порту и в городе. Чуть не расплакался, когда речь у него пошла о Гнедом и Резвом. Вот самое большое горе, которое причинили ему люди в тот страшный день. Хозяйка слушала молча, Вадимка все время ощущал на себе ее пристальный, сочувствующий взгляд, и это прибавляло ему охоты рассказывать. Неожиданно хозяйка сказала:

– Поживи у меня хоть денечек... Отдохнешь... Отоспишься... Народ немного схлынет. А?

Вадимка умолк. Он привык видеть, как все устали от постоев чужих людей.

– А я ж вам мешать буду.

– Ты будешь не мешать, а утешать, - вздохнула она.
– ...У меня муж и сын на этой самой войне... Хоть на тебя порадуюсь в своей хате.

– А у кого они служат? У белых или у красных?

– Слава богу, у красных. Теперь, может быть, домой заскочат.

– А я ж, тетенька... белый, - сконфузился Вадимка.

Хозяйка улыбнулась.

– А ты, сынок, не белый и не красный. Ты еще зеленка... Ну так погостишь?

– Ага, - согласился гость.

– Ну, вот и ладно, милый... Война-то, слава богу, кончилась. Для всех людей радость, а для матерей особенно.

...Не привыкший дома сидеть без дела, Вадимка целый день провел в хлопотах, помогал по хозяйству. Первый раз в своей жизни он понял, как неутолимо может изголодаться человек по работе, находил в ней большое душевное успокоение.

– Ты бы отдохнул, сынок, - пробовала советовать хозяйка, - в работники я тебя, кажись, не нанимала.

– А я нынче, тетенька, здорово отдыхаю!

Хозяйка улыбалась. Вадимка от души был благодарен этой женщине. Он чувствовал - в ее улыбке жила радость матери: ее сыну сегодня хорошо.

Незаметно пролетел день. Когда наступило новое утро, гость поднялся на рассвете. Хозяйка тоже уже встала.

– Что так рано?
– спросила она.

– Дома-то мать ждет, - признался Вадимка.

– Ну, добрый путь тебе, мальчик. Неси мой поклон твоей матушке... Дом-то далеко?

– Там... на Дону... Между Ростовом и Воронежем.

– Пешком ты, милый, туда не дойдешь. Ног не хватит... Тут скоро будет станция, разузнай, не пойдут ли какие поезда?.. Ну-ка, примерь вот эту рубашку. Пинжачишко тоже примерь... А то простудишься.

Вадимке хотелось отказаться - она же отдает одежку своего сына! Но парнишка промолчал - вспомнил, как холодно ему было в дороге.

Завтракали молча. Гость чувствовал себя в неоплатном долгу перед хозяйкой. Уж очень щедрым и неожиданным был подарок! Надо поблагодарить добрую женщину. Вадимка старался вспомнить, что говорили на его хуторе взрослые, когда благодарили друг друга. Ему хотелось найти слова, которые вместили бы то, что переполняло его сердце. Но уже встали из-за стола, а слова все не приходили.

– Вот в этой торбочке тебе харчи на дорогу, - сказала хозяйка, протягивая ему сумку, которую носят на спине, как школьный ранец. Несколько дней продержишься. А там... бог не без милости... Сироте тоже бывает счастье...
– Голос ее оборвался.

Вадимка взял сумку. Настала минута благодарить хозяйку, а слов у него не было. И будто не он, а кто-то другой за него вдруг сказал:

– Спасибо тебе, родненькая! За все, за все спасибо!.. Я тебе в ножки поклонюсь.

Но сделать это ему не удалось - его крепко обняла хозяйка. Сам не зная почему, Вадимка вырвался и кинулся в дверь.

...По колее железной дороги уныло брели пленные, нынче их стало меньше. Вадимка, глядя на них, остановился и долго стоял, не двигаясь. Он только что был под мирным, домашним кровом. Как много такой кров значит для человека! Как ему, Вадимке, не хотелось снова становиться бездомным и гонимым, будто совершил он какое-то огромное преступление, но вины своей мальчик не понимал. Он крепился, чтобы не расплакаться, - жаловаться не на кого и некому. Эх, был бы дядя Василь! Хорошо, что не видит маманя, как ему нынче трудно на свете!