Чтение онлайн

— Зачем их поместили здесь? — спросила я. — Они портят красоту собора.

Однако я не могла оторвать взгляд от их отвратительных лиц… мрачных… злых, но более всего меня поразило, что они, похоже, насмехались надо мной — Над чем они насмехаются? — спросила я.

— Над глупостью человеческой натуры, так мне всегда казалось, — ответил граф.

Должно быть, он заметил, какое впечатление произвели на меня химеры, но считал нужным показать мне все без исключения. Мы осмотрели и тюрьмы. Мне запомнились две из них — Консьержери на Набережной Часов, чьи круглые башни можно было видеть с мостов и набережной реки, и Бастилия у ворот Сент-Антуан, ощетинившаяся угрюмыми бастионами и башнями Из бойниц торчали пушки. Бастилия повергла меня в ужас.

Сюда попадают не только преступники, объяснил граф. — Некоторые просто жертвы своих врагов люди, пострадавшие по политическим мотивам… или ставшие слишком опасными в результате придворных интриг.

И тогда он рассказал мне о пресловутых lett res de cachet санкционированных королем Франции. И хотя на них стояла подпись министра, все знали, что издавались они королем.

В этом случае спасения нет, сказал граф. Любому может быть выписан ордер на арест, и он никогда не узнает, за что его посадили, поскольку, уж оказавшись в Бастилии, он, скорее всего, никогда из нее не выберется.

Глядя на эти мрачные стены, я пыталась представить себе людей, живших за ними.

Но это же нечестно несправедливо! — воскликнула я Жизнь часто поступает так с людьми, сказал граф. — Нужно быть очень осторожным и следить за тем, чтобы не сделать ложного шага, который может кончиться катастрофой.

Но как можно быть в этом уверенным? Никак. Нужно просто соблюдать осторожность, а этому человек обучается с возрастом Это в молодости люди любят резкие движения.

Он не хотел, чтобы я оставалась подавленной, и в тот же вечер мы с ним отправились на спектакль. Как мне нравилось рассматривать элегантно одетых людей, великолепные женские прически, смеющуюся, переговаривающуюся толпу зрителей.

С нами была Софи. Ей нравилось в театре, и когда мы вернулись в отель, я зашла к ней в комнату и мы обсудили пьесу и посмеялись над событиями этого вечера. Мне показалось, что я все лучше узнаю Софи и начинаю понимать, что она чувствует себя очень одинокой и на самом деле искренне рада появлению сестры, с которой можно доверительно поболтать.

«Мы будем настоящими друзьями», — сказала я себе Но тут же вспомнила о том, что вскоре возвращаюсь в Англию, и задумалась над тем, когда же мы сможем встретиться. Когда она выйдет замуж, решила я, нанесу ей визит, а потом она приедет в гости ко мне.

И вот наступило главное событие — наше посещение Версаля. Как ни странно, после Парижа он не произвел на меня особого впечатления Возможно, меня уже пресытил вид роскоши и богатства Конечно, дворец был чудесный, а его сады превосходны, террасы, статуи, бронзовые скульптурные группы, украшенные орнаментом бассейны, из которых били фонтаны, все это казалось сказочной страной; оранжерея была построена самим Мансаром, как сказал мне граф, и считалась самым блестящим образцом архитектуры во всем Версале, с чем я готова была согласиться; и, уж конечно, не могла не произвести впечатления огромная центральная терраса с газоном Но что мне больше всего запомнилось в Версале это переполненная приемная, с большим овальным окном; здесь мы с Софи и графом ждали появления короля из его апартаментов.

Все были очень изысканно одеты, а граф, думаю, потому, что занимал важный пост при дворе, стоял несколько особняком возле двери, а мы с Софи рядом с ним.

В воздухе ощущалось напряжение, и на всех лицах было выражение готовности. Придворные были очень озабочены тем, чтобы проходящий король заметил их. Я же размышляла об узниках Бастилии, не знающих, за что они туда попали, находящихся там лишь потому, что не понравились тем, кто имел власть заточить их в тюрьме. Но разве граф не сказал, что lettres de cachet выдает сам король?

Внезапно в приемную вошел человек и воцарилось молчание, Король Франции! Его сопровождали приближенные, но я смотрела лишь на короля. Мне кажется, я опознала бы в нем короля при любых обстоятельствах. У него было какое-то особое чувство собственного достоинства, которое можно было бы определить, пожалуй, как отстраненность. Его лицо, на котором, разумеется, распутство оставило свои следы, все еще оставалось красивым. Его движения не были лишены грации, к тому же он был великолепно одет; костюм был украшен бриллиантами. Я не могла оторвать от него глаз.

Он был совсем близко от нас, и граф встретился с ним взглядом. Я как можно ниже присела в реверансе. Софи сделала то же самое, а граф низко поклонился.

— А, Обинье, — произнес король низким мелодичным голосом.

— Позвольте представить вам моих дочерей, сир, — сказал граф.

Я почувствовала на себе утомленный взгляд. Потом на лице короля появилась очаровательная улыбка, и несколько секунд он внимательно смотрел на меня.

— У вас очень милая дочь, граф, — сказал он.

— Она приехала погостить из Англии, сир. Вскоре она возвращается домой к матери.

— Надеюсь, до отъезда мы успеем увидеть ее при дворе.

Король прошел дальше. Кто-то услужливо кланялся ему.

Граф был очень доволен. По пути в Париж в карете он сказал:

— Это огромный успех. Король действительно обратил на тебя внимание. Вот почему я сообщил ему, что ты здесь всего лишь с визитом. Ты ему понравилась. Это было ясно. Ты польщена этим?

— Я слышала, что ему вообще нравятся молоденькие девушки.

— Не все, — сказал граф, рассмеявшись, и я заметила, что Софи забилась в самый угол кареты. Мне стало жалко ее, ведь король едва взглянул на нее.

Когда мы приехали в Париж, граф заявил, что хочет поговорить со мной и просит меня прийти в маленькую гостинную, где он будет меня ждать.

Я переоделась в платье попроще и спустилась в комнату, где он ждал меня.

— Ах, Лотти, — сказал он, — ты прямо расцвела от успеха.

— Это был краткий миг славы, — напомнила я ему.

— А чего ты ожидала? Приглашения поужинать вместе с ним? Боже сохрани нас от этого. Я не взял бы тебя с собой, если бы это было возможно.