Вампир… ботаник?
Шрифт:
Перца у нас полно, кузнечики, а для такого долгожданного блюда я мешка не пожалею! Перемеша-а-ать… мешалку только найти потяжелее.
И выпекать на противне на ме-э-эдленном огне. До появления корочки.
Это стало последней каплей – пусть не очень грозно звучит, зато понятно и убедительно!
Аргентумы бледнели, синели и чуть не подрались из-за того, кто первым пойдет на допрос к гвардейцам, а значит, окажется подальше от меня…
Хороший получился разговор, прямо вспомнить приятно. И гвардейцы стали куда вежливей. Кажется. Помню плохо…
Еще до разговора с седым гвардейцем мир воспринимался каким-то… мутным. В прямом смысле мутным – впечатление было, что я не иду, а проплываю через воду. Каждое движение давалось чуть тяжелей, чем обычно, предметы расплывались и подрагивали, иногда резко меняя размер, а пол под ногами по твердости смахивал на облака – контакта с ним не ощущалось. Кое-что из симптомов было знакомо из прежнего опыта: именно так, плюс боль в мышцах, ощущалась сильная усталость… ну или последствия сильного удара.
А на допросе меня как-то отпустило то напряжение, на котором я держалась все время (к Тагиру и Джано подошли врачеватели, мальчишкам выдали по паре лепешек), стало спокойней. И в голове поплыл туман…
Надеюсь, эти двое (седой и его помощник) хоть что-то поняли из того, что я несла. Сама я помнила только четыре момента, причем за три из них мне обязательно станет стыдно… немного позже, когда я снова начну соображать.
Момент первый: я требовала, чтобы не обижали мою команду, а то натравлю на обижающих стаю кусачих цветочков…
Момент второй: рассказ, как я повалила ауром колонну. И как дошла до жизни такой. И откуда взялся Тагир, и откуда появилась летающая голова, и откуда мы взяли говорящего скального дракона, который утверждал, что он на самом деле вампир. И про Джано тоже рассказывала, и про тесто разумное, уже успевшее сожрать все нераздавленные фрукты. При этом я почему-то держала седого за пуговицу. Может, чтобы ему лучше слышно было?
Момент третий, самый нормальный: мне протянули большую пиалу воды, а с другой стороны – чашку с кофе. Это после вопроса, как я и Джано впервые узнали про нелегальную доставку «покупок» и моего ответа про гигантских ящериц и громадных улиток… не слишком, видать, понятный ответ получился…
Момент четвертый, слезоразливной. Почему я плакала? Рассказывать не буду. Нет, и не просите. Никому и никогда!
Чем закончился допрос, не помню, что ела, тоже как-то не слишком отложилось в памяти, большинство «приказов» окружающим отвесила по подсказке Мелисс или Микеле. Но помню, что старалась ни на минуту не упускать из вида стайку мальчишек (а это было непросто) и неподвижную фигурку с котенком на руках…
Джано никто не трогал, кроме Шера и незнакомого вампира в бело-голубом халате с желтой каймой по низу – лекаря. Но в себя он не приходил…
И от этого в нашей победе был «привкус пепла». Ояката так говорил, это значит, победа, не принесшая радости. Точно. С радостью было туговато…
Была работа, работа, работа…
Пока мир не выключился. Вот только что я держала за руку одного Младшего, осторожно «подкармливала», такое вот изъятие наоборот, чтобы парень восстановил хотя бы минимальный баланс… и вдруг стало совсем темно…
– А какой он? Короткий, длинный? Приблизительно…
– Приличествует ли такой интерес блистательному потомку рода…
– Ой, замолчи. Ты ничего не понимаешь! Я же не собираюсь смотреть потихоньку, я спрашиваю!
– Лицезрение подобного не подобает…
– Тише ты! Разбудишь!
– Так ты же сам хотел!
– Ну…
Мальчишечьи голоса затихли. Взрослый, который заикнулся насчет приличного и неподобающего, тоже замолк. Интересно, о чем это они? И кто они? Один – Шер, второй… знакомый, но не помню. Взрослый голос вообще не знаю. И что, интересно, все они забыли в моей спальне?
Голова болела, тело ощущалось неподъемно-чугунным, а в пересохшем горле обосновалась пустыня Сахара… Правда, не вся. Примерно пару килограммов горячего песочка кто-то очень не ленивый сыпанул мне в глаза, так, для полноты ощущений. При мысли о том, что сейчас придется встать, голова заболела вдвое сильнее. Мол, попробуй только шевельнись, я тебе устрою.
Да, нелегка ты, шапка Мономаха. В данном случае – аурская должность.
Можете понять, почему оповещать о своем пробуждении я пока не стала. Временно.
– Шер… – перешел на интимный шепот смутно знакомый голос. – А он в толщину какой?
Э-э… интересно, почему у меня щеки потеплели? О чем они вообще, а? Кажется, глаза придется открывать досрочно.
– Да нет. Скорее наоборот: длинненький, но тонкий.
– Посмотреть бы…
– Подожди немного…
М-м-мальчишки!
Может, лучше глаза поплотней закрыть? Во избежание.
– Еще ни разу не встречал девушку с хвостом, – вздохнул после паузы мальчишеский голос. – Как думаешь, может, удастся уговорить ее согласиться выйти замуж? Отец согласен.
Замуж?
Я забыла про боль и слабость – взлетела над подушкой не хуже Дауда.
– Амин ал Джамал! Еще раз позовешь замуж – самому хвост отращу! Ох…
Солнечный свет врезал по глазам, будто мокрым полотенцем, и пришлось срочно переключаться на режим «взгляд сквозь ресницы». Окружающий мир не стал дожидаться, пока я оживу окончательно – чья-то маленькая рука придержала мою голову, а к губам прижался край чашки с чем-то прохладным, горьковато-травянистым.
– Пей осторожно, по глотку…
После второго глотка Сахара куда-то испарилась из моего горла, а после пятого пара гномов, усердно сверливших мои виски, плюнула на работу и ушла в неизвестном направлении. Глаза тоже обрели способность видеть… как раз для того, чтобы узреть сына эмира – малолетнего претендента в мои женихи – и его воспитателя. А поил меня отваром Шер.
Мой настойчивый несовершеннолетний жених хлопнул в ладоши и улыбнулся:
– И тебе привет, аур Дарья, – потом сказал Алишеру: – А ты: «Спит, спит, не буди!» Папа тоже иногда спящим притворяется…