Вампир… ботаник?
Шрифт:
– Берегись!
Толпа волновалась, но черные типы нерушимо стояли между нами и выходом, причем так, словно над головой был не сыплющий сырой штукатуркой потолок, а невинное голубое небо.
Шер прижался ко мне:
– У меня еще сонный песок есть. Может, попробуем? Мне эти черные не нравятся.
– Мне тоже. Будем пробиваться к дверям?
– Не надо… – хрипло проговорил Микеле. – Это гвардия карбонадо… они… нельзя спорить…
Точно милиция! А то и спецназ!
– Так мы и не спорим! Мы просто смоемся!
– Не советую. – Только что парившая у окна летучая голова, заложив крутой вираж, разминулась с очередной каменюкой и восторженно округлила глаза. – О Шергэллах, не думал я, что на склоне лет увижу такое зрелище…
– Какое? Эй, что происходит?
– Сейчас поймешь!
На улице нарастал шум…
Зал тем временем кипел. Пельменные «змеи» уже поймали всех, кого хотели, и улеглись баиньки, с остальными жертвами все оказалось не так просто. Черные типы задрали головы и попытались призвать потолок к порядку. Потолок подумал и хрустнул.
Паника усилилась.
– Может, все-таки на выход?
– Не пройдем…
– Так что, ждать, пока на голову кирпич рухнет?
– На тебя не рухнет, – рассеянно сказала Мелисс.
– Почему?!
Но вампирша не отозвалась, она сосредоточенно прощупывала волосы. То ли захоронку искала, то ли ей просто шишку поставили, но вопросы до нее просто не доходили. А в следующий момент мне стало не до них – в двери гулко бухнуло…
И непонятный рокот снаружи стал дробиться на голоса:
– Джиллах!
– Вперед, правоверные!
– Куда? О, Нейгэллах, что ты делаешь здесь? С дедовым копьем наперевес и с… о, боги, оба сразу… с лепешками…
– Где ты видишь богов с лепешками, о хулитель, о нечестивое порождение гиены!
– Не богов, сосед из соседей моих, – тебя! Зачем ты их взял?
– Э-э…
– Вах, правоверные! А почему у меня в руках колбаса? Что я делаю у Инфериоры?
– А я с луком…
– Фу!
– Нас зовут сюда!
– С халвой и пловом?
– И с сыром!
– Так вперед же, о собратья! Сокрушим же это… эту… что-то, и…
– …и пожертвуем на храм…
– Дядя возмутитель, а дядя возму… ой, возноситель! А храму очень нужен мой пряник? А то он уже надкусанный… немножко.
Улыбнулась даже Мелисс.
– Дарья, ты что натворила?
– Я?
– А кто? – Губы Микеле насмешливо искривились под самодельной повязкой. – Вряд ли аур, даже решившись активировать нелегальный призыв, внушил бы горожанам приносить съестное.
Я растерянно глянула на протискивающихся в дверь горожан. То еще было зрелище. Не все из них тащили оружие (хотя, если считать оружием палки, сковородки и дряхлый лук, буквально рассыпающийся на части, то оружие явно имелось в наличии) и далеко не каждый был нормально одет (у половины народа отсутствовали халаты, а кое у кого не было обуви; про тюрбаны я даже не говорю, их наматывать долго, а тут, видно, речь шла о повышенной срочности). Зато все как один сжимали в руках лепешки, котелки с пловом, пирожки и кувшины – ужас какой! – с простоквашей.
– Проголодалась, индетро Дарья?
Ну и… ну и подумаешь! По-моему, нормальный человек, отправляясь подраться, просто обязан прихватить с собой что-то съедобное – простая логика требует восстановить силы, верно?
Пузо одобрительно буркнуло и, кажется, принялось строить планы грядущего восстановления сил. Обойдешься пока, ненасытное. Есть проблемы почище еды. Например, Джано опять попытался сорвать с лица самодельную повязку. Еще – к нам пробился Санни и, засыпав вопросами Шера, обнял сначала его, потом меня. И щеки у него мокрые. До сих пор я никогда не видела, чтобы лазурное чудо плакало.
– Мы так спешили… и не успели? А Тагир…
– Все будет хорошо. Ну же, малыш… все наладится. Тише…
– У кого-нибудь есть мешочек с лекарствами? – негромко спросил Микеле. – У нас отобрали.
– У меня. – Шер без лишних слов отцепил нужный мешочек, Микеле молча разыскал там бутылочку с мутной жидкостью (обезболивающее и тонизирующее в одном флаконе) и совсем неэлегантно выхлебал почти все.
– Эй!
– Как только у меня перестанут трястись руки, я сращу ему ребра! – прошипел вампир. – И подберу что-то из лекарств, подходящих для оборотня. А сейчас я даже тебя не вижу… хотя раньше полагал, что такое невозможно, Дарья… индетро…
– Давай хоть чуть подпитаю, – с виноватыми интонациями прогудел Массимо. – Не сдюжишь ведь.
Темные глаза (они казались еще темнее из-за бледного лица и сине-серых, почти черных теней) посмотрели на Массимо… потом на гвардию… и Микеле с сожалением покачал головой:
– Не сейчас, сам понимаешь.
– А я полагал, что такое невозможно! – Дауд, судя по всему, был в полном восторге… вот только почему-то спустился вниз и спрятался за Мелисс. А самое время, похоже.
Гомон в зале постепенно затихал. Кем бы ни была гвардия неведомого отца карбонадо, но она быстро распределила работу и активно принялась приводить в порядок все, что могла. Пока одни активно общались с эмирской стражей, а другие еще активней убеждали ломящийся в дверь народ уйти отсюда вместе со съестными припасами, шесть человек (то есть нечеловек), аккуратным колечком окружив зал, растянули над нервной публикой искристую пленку, в которой падающие булыжники просто тонули, как в озере. Хлопок – и все, только круги по воде…
А энергии у них было под завязку. Смотреть почти больно. И впрямь – гвардия.
Но надо. Кто знает, может, придется и с ними сцепиться.
Хотя… лучше бы сначала отдохнуть. Такое ощущение, что схватка с ауром выжала меня до состояния перегоревшей лампочки. Руки дрожали, ноги от них не отставали, пол казался мягким и уютным. Самое то, чтобы вздремнуть…
И еще эти светящиеся оболочки. Под адреналином все виделось нормальным, а сейчас фигуры в облаках света разных цветов постоянно рождали в мозгах мысль о мягких стенах и белых халатах. И как вампирам постоянно смотреть на такое?