Вампир… ботаник?
Шрифт:
Шипастый ком тяжело ворочался в груди. Оказывается, от ненависти тоже бывает больно.
– Это вряд ли.
«Больше ты ничего не получишь».
Кажется, он что-то понял. Воздух грозово сгустился, на глазах напитываясь поисковыми разрядами… Глаза опасно сверкнули:
– Что-то затеял, малыш? Напрасно…
– Не вам судить!
«Еще секунда…»
– Ты что-то чересчур осмелел, к чему бы это…
– Аурум, он на потоке! Он… он откачивает энергию, посмотрите!
– Как?! Куда? Ты, маленький гаденыш…
Заметили! Кровь первых вампиров, заметили. Ну так тому и быть. Значит, используем именно это. На самом легком касании, даже не в четверть силы, сплетаю фантом, старый фокус детских лет… и позволяю его заметить.
– Вот она! Он в крысу закачал, посмотрите! Вот она!
– Что стоишь, кретино, бей!
– Хватай!
Но попробуйте поймать крысу, если она этого не хочет! Почему-то именно крысы из всех подлунных животных неподвластны вампирам. И тем более попробуйте поймать фантом!
Издевательски пискнув, «крыса» исчезла в щели, и я успел улыбнуться прямо во взбешенное лицо аура:
– Вот так, аурум. Теперь вы получите мои силы, только если разберете Инфериору по камешку! И то без гарантий!
Ничего больше не успел…
Дарья
Я – рыба.
В смысле, уже довольно долго я соображала, где я… ну и кто я заодно. Пока не дошло, что я, наверное, рыба. И лежу на песке. А судя по ощущениям (жуткая тяжесть, невозможность пошевелиться и дикая жажда), я – большая рыба.
Я – кит. Чудненько…
Над головой звучали голоса:
– Что же это такое?
– Никак! Я не знаю, что делать…
– Ну ничего. Сейчас я попробую…
– Что ты делаешь?!
– Не мешай. Я видел, что так приводил в чувство пациентов премудрый Абу иль Сена…
Знакомый голос. Кстати, если я его понимаю, значит, это тоже рыба? С ума сойти, рыбы разговаривают. А я их жарила, надо же…
Стоп. Жарила? Как…
Додумать не получилось – в следующий момент я почувствовала, что по мне кто-то ползет. Оказалось, у меня есть глаза – потому что они моментально открылись, изучая этого ползающего. И голос. Точнее – визг. Он рванулся к потолку, едва глаза передали в мозг, что они такое увидали: у меня на груди сидела голова. Мужская. С усами! С лапками… Но фиг с ними, с лапками, другое важно: она вытянула губы трубочкой и явно собиралась целоваться!
– Пошла вон!!!
Голова подлетела, будто у нее прорезался вертолетный винт, но не удрала.
– Хвала Нейгэллаху и милости его, ты очнулась, дочь печали. Что, во имя змей Темного бога, с тобой произошло? Ты часто страдаешь подобными припадками?
– Да сам ты припадочный! Я тебя счас в порошок сотру, череп озабоченный!
– Озабо… – Усато-лапчатая голова захлебнулась от возмущения. – Да поразит тебя Шергэллах за нечестивые мысли, о злонравное порождение пустыни!
Нет, вы такое слышали?
– Я злонравная? А ну слезь с меня, тыква усатая!
– Да я только воздух в тебя хотел вдохнуть! Для…
Не, видали доктора Хауса?
Я отогнала дикое видение, в котором голова на паучьих лапках пыталась сделать мне дыхание по системе «рот в рот» – да ну не может быть! А тогда что это было? Я почему-то ничего не помнила. И все-таки…
– Так я тебе и поверила!
– Дарья, не надо на него кидаться! – подсказал голос из-под потолка. А, Шер. Шер?!
Память вернулась, причем вся сразу. Как будто кто-то хорошенько потряс яблоню, и все яблоки попадали вниз, целясь именно в меня.
Плеер в парке. Незнакомый город. Ошейник на горле. Темный дом, медленно выпрямляющийся мне навстречу парень с котенком на руках… Ящер, черепахи в пустыне, кровь на моих ладонях… тихий голос, выдохнувший, что красота не сводится к мере веса…
Джано!
– Дарья! – голова заскакала на моей груди, снова привлекая к себе внимание. – Проклятье, ради тебя я осквернил себя использованием лекарских приемов, а ты снова?! Очнись! Оу-у-у-у-у-у!
Клянусь, я ничего не делала – только посмотрела на него.
А он отлетел, как футбольный мяч. Причем мяч, который пнул кто-то неслабый, вроде Валуева.
– Ты… что? Ты вампир?!
Что за… я раскрыла рот, чтобы объяснить Дауду всю глубину его заблуждений, но руки остановили. Мои собственные. Они светились.
Это было как в том сне про Джано-ребенка. Это он видел все так – словно вокруг каждого предмета дрожал и мерцал свой собственный ореол, то теплый и нежный, то колючий… Ауры. Они так называются, ауры. Кажется.
Как он сказал? «Я перекину тебе форца… сейчас пойдет переброс… если получится, беги…»
А следом набегали другие голоса, другие слова:
«…а как же, нерожденные вампиры, они бывают. Поделится какой вампир со своим Даром, и…»
«…не все решаются. Опасно же…»
«…поделится…»
Он поделился.
Ага. И что теперь делать?!
Я – вампир. И что мне теперь… в смысле, я что, кровь должна пить или питаться энергией в чистом виде?
«Бурл?» – нерешительно вступило ошеломленное перспективами пузо. Ага, сама в шоке… Чтоб мне в кефире утонуть, допрыгалась. Ну как же? Они же говорили – ритуал… они говорили, обязательно касание. Как же это?! Ведь все говорили, что так невозможно.
Да, видно, когда твой вампир – ботаник, законы ему не писаны. Захотел – и отдал.
Стоп. А что у него-то осталось? И как он теперь?
Дауд что-то говорил, но я не слушала. Я смотрела на свои руки, в которых мягко наливался алый жар, и лихорадочно вспоминала, что мне наговорил Джано, тогда, перед потерей сознания. Я должна была позвать кого-то на помощь… посидеть спокойно, не двигаясь… полчаса… Черт, сколько времени прошло? Я к тому, что где же помощь? Если не считать головы, которая наконец убралась с моего бюста.