Чтение онлайн

— Это всего лишь кошмар, — прикрикнул на них Дэниел. — Оставайтесь снаружи.

— Ничего себе кошмар, — заметил один из них.

Но охранники вышли, и это все, что заботило Дэниела. Пока Серай глотала воздух, вампир раскачивался взад и вперед, убаюкивая и пытаясь понять, что могло бы успокоить ее или разбудить. Что заставило бы Серай прекратить кричать так, словно она умирает.

Мир может не пережить встречу с чудовищем, в которое он превратится, если Серай вновь оставит его.

— Дэниел?

Принцесса взглянула на него огромными глазами цвета океанской синевы, глазами, в которых можно утонуть, и вампир понял, что пропал.

— Почему ты оставил меня? Что на самом деле произошло в тот день?

— Почему бы нам не поговорить о недавних событиях? Например, о том, что случилось только что? Кто или что такое «Император», и почему он так на тебя влияет?

Вампир заставил себя отпустить принцессу, и та отстранилась от него и села на тюфяке, прислонившись к стене.

Серай глубоко дышала, и Дэниел пытался не думать о том интересном, что хотел бы проделать с ее грудью, скрытой под тонким платьем. Но, дьявол, он всего лишь мужчина. Вампир — да, маг — было дело, политик — это уже в прошлом, но прежде всего, он — мужчина, наедине с настоящей красавицей.

— «Император» — это драгоценный камень из трезубца Посейдона, — наконец сказала принцесса, отдышавшись. — Один из семи, которые атлантийцы давным-давно рассеяли по всему миру, когда Атлантида ушла под воду.

— Зачем? И кому хватило яиц украсть драгоценности у морского бога?

— Грубить необязательно, — сказала Серай, и Дэниел был заинтригован румянцем, вспыхнувшем на ее щеках и видимом даже при свете камина.

Серай краснеет. Ей одиннадцать тысяч лет, а она все еще невинна. Сладострастные образы, разыгравшиеся в его мозгу при виде красавицы в свете огня, были смыты волной стыда. Она растеряна, в беде, ранена.

Серай заверила его, что девственна, и хотя часть его существа была примитивно, до одури рада, что ни один мужчина не касался ее, бремя этой новости отрезвило Дэниела. Она — девственная атлантийская принцесса, а он — монстр. В реальной жизни у Красавицы и Чудовища не может быть общего счастливого конца. Он знал это лучше всех других чудовищ.

— Посейдон дал атлантийцам свой трезубец, чтобы мы смогли избежать войны на поверхности. Думаю, это была временная мера. Но шли года, века и тысячелетия, и сведения о том, где спрятаны сокровища, не говоря уж о том, куда их перевезли с тех пор, были утеряны.

Дэниел поднялся на ноги и принялся ходить кругами, стараясь отдалиться от нее.

— Какое отношение это имеет к тебе? Понимаю, что в глобальном смысле Атлантиде требуются все камни, чтобы подняться на поверхность. Но почему «Император» причиняет тебе боль?

— У этого самоцвета есть особая власть. На самом деле, все драгоценные камни могут одарить силой. Но одна из способностей «Императора» — поддерживать атлантийцев в анабиозе через связующий камень.

Дэниел слышал и более странные вещи. Он кивнул, побуждая ее продолжать.

Серай пожала плечами.

— Я не слишком разбираюсь в самом процессе, если ты об этом. Кто знает, как работает магия? Мне известна лишь интересная аналогия, которую использовал один из жрецов несколько тысяч лет назад. Он сравнивал «Император» с крупной рекой, вроде Нила. Оба поддерживают жизнь. И подобно тому, как Нил вытекает из берегов, чтобы оросить Египет, раз в году «Император» наполнял наши головы информацией, чтобы проснувшись, мы не стали устаревшими и бесполезными, не знающими, как изменились мир и Атлантида за время нашего… отсутствия.

Дэниел запоздало понял, что она говорит на английском так же хорошо, как на древнеатлантийском.

— На скольких языках ты говоришь?

— Не знаю. На всех?

Он вспомнил фильм, который смотрел вместе с Вэном одним из тех редких вечеров, когда атлантийский воин и лидер вампиров могли отлынивать от своих обязанностей.

— А с кунг-фу ты знакома?

— Что? О чем ты говоришь?

Серай встала и отбросила с лица тяжелые пряди, вызывая в нем властное желание прикоснуться к ее волосам. Поцеловать чувственные губы. Приласкать… Нет. Хватит.

Дева. В беде. Ею нельзя пользоваться. Если, конечно, Дэниел хочет жить в мире с собой.

— Так что насчет кунг-фу?

— Ничего. Неважно. Обычная глупость. Так почему этот камень причиняет тебе боль?

Она подошла к камину и протянула руки к огню, хотя в пещере было не слишком холодно. По крайней мере, Дэниелу. Женщина, которая провела тысячи лет в хрустальной тюрьме, могла и продрогнуть. Он не представлял, как обращаться с Серай, словно вышедшей из сказки, такой красивой и такой соблазнительной.

— Спящая красавица, — пробормотал вампир.

Серай взглянула на него через плечо. Огонь высвечивал изгибы ее тела через тонкую ткань платья, и член Дэниела отвердел. Желание. Потребность. У него заболели даже клыки, стремясь вырваться из десен, хотя вампир управлял ими уже много веков. Дэниел понял, что дышит в такт ударам ее сердца, и заставил себя отойти как можно дальше. Они все же в пещере. Он всего в дюжине шагов от Серай и с вампирской скоростью преодолеет это расстояние за секунду.

«Она моя, — прошептал внутренний монстр. — Она принадлежит мне. Я могу взять ее прямо сейчас и никогда не отпускать».

— Дэниел, мне нужна твоя помощь.

Вампир вздохнул. Это четыре самых убийственных слова на любом языке, особенно когда их произносит дама в беде. Он улыбнулся при мысли, что атлантийка, способная обернуться саблезубым тигром, может быть дамой в беде, но чем черт не шутит. Когда-то вампир фантазировал, будто волен стать самым выдающимся из светлых рыцарей. Хотя Дэниел давно уже не верил, что сможет измениться.