Чтение онлайн

Качка ещё…

— Петров из второй роты помер… — сообщил мне нерадостную весть младший врач.

Ну, началось… До фронта не доехали, а уже потери…

За два дня до ожидаемого прибытия в Сингапур ночью разразилась сильная буря. Волны с ревом заливали палубу, смывали за борт всё, что плохо было закреплено.

В первой роте у запевалы даже унесло гармошку. Горевал он до невозможности.

Смыло и одного нижнего чина. Как уж он так…

Глава 31 Про почтовые карточки и Сайгон

Редко бывает, когда всё идёт по плану.

Что у человека, что у парохода.

Вот так и с маршрутом «Latosche—Treville».

Должны мы были зайти в порт Сайгон, а не зашли. Не побывал я в Индокитае…

Честно говоря — хотелось. Ну, а кто бы отказался?

Местный народ посмотреть, себя показать…

Это я уже шучу.

Сайгон я всё же посмотрел. На открытках.

У кого? У Никифора Федоровича. Он, как и я, по Сайгону прогуляться планировал. Даже целую пачку почтовых карточек с видами Сайгона где-то заранее приобрел.

Это, чтобы не заблудиться, что ли?

— Вот это, Иван Иванович, порт. Это — гостиница «Континенталь». Там, говорят, ресторан приличный.

Рязанцев разложил свои почтовые карточки на столе, по очереди по одной их мне по столешнице двигал. При упоминании ресторана ещё и подмигнул.

— Это — морские казармы. Смотрите, Иван Иванович, какие там пальмовые аллеи…

Да, аллеи замечательные. Не грех по таким прогуляться.

— На анамитском пусь-пусе прокатимся… — мечтал интендант.

Мне такое катание, что-то не по душе. На человеке ездить… На лошади — это одно дело, а на человеке… Хотя, здесь это зазорным не считается. Я же — советской школой воспитан, дискриминация людей по цвету кожи, восприятие одних людей выше других мне не приятны. Сколько лет прошло, а помню, как ещё в начальных классах по программе мы один рассказ читали. Там негр-рабочий своей маленькой дочке решил ботиночки купить. Скопил денег, пришел с ней в магазин. Она померяла понравившиеся, а они ей малы оказались. Продавец обувь после примерки обратно отказался брать — кто де после того, как девочка негритянка их на свою ногу примеряла, такие ботиночки купит. Беда просто — у негра на другие денег просто нет. Выручил их другой рабочий, уже белый. Я де куплю, они моей дочке подойдут. На рисунке в учебнике ещё этот продавец из магазина вид имел отвратительный, а рабочие, что белый, что чёрный — высокие, крепкие, мускулистые. Девочка была курчавенькая такая, худенькая.

Ещё мне какие-то почтовые карточки с видами Сайгона Рязанцев демонстрировал, но я их уже только мельком проглядывал.

Я дорогой тоже почтовые карточки на каждой станции покупал, но тут же их и отправлял князю. Здесь их даже в маленьких уездных городках стараются выпускать, не говоря уже про губернские центры. На карточках — виды города, наиболее красивые здания, улицы, парки, скверы, рынки…

В Сызрани мною была опущена в почтовый ящик карточка с видом Сызрани, из Самары Александр Владимирович получил открытое письмо с видом вокзала этого города. Вообще, я старался карточки покупать с изображениями зданий вокзалов, которые своими глазами видел. В сами-то города по пути следования выходить не получалось, только на перронах их мы и были. Ну, если только в буфеты и рестораны вокзалов заглядывали.

Бугуруслан, Уфа, Курган, Петропавловск… Виды этих городов в Санкт-Петербург почтовое ведомство от меня доставило. Такое вот в пути у меня было развлечение.

Вид станции Маньчжурия сейчас Александр Владимирович тоже имеет. Не говорю уж про Хайлар, Бухету, Цицикар, Мукден…

То, что мы в Сайгон не зашли, как-то с немецкими кораблями связано. Французский капитан коротко об этом оповестил не вдаваясь в подробности. Вот и питались наши нижние чины солониной, свежих овощей и фруктов-то мы в Сайгоне не загрузили. То же про пресную воду сказать можно.

Германцев мы в пути в глаза не видели, а уже от них ущерб получили. Много солдат болело, а некоторые и на дно морское зашитые в парусину отправились…

— Не получилось в Сайгоне побывать, так всё равно почтовые карточки не в пропажу пойдут… Дочке младшей отдам, она их коллекционирует.

Так, у Рязанцева-то, оказывается, как минимум две дочки имеются. Как-то раньше у нас разговор про детей не заходил…

— Каких только у неё карточек нет — почти вся Россия представлена. Мне по делам службы ранее много разъезжать приходилось, вот я ей и из каждого места их отправлял.

Лицо интенданта, говорящего о младшей дочери, как-то даже помолодело, некоторые морщинки разгладились, глаза сделались добрые-добрые.

— Любимица? — тоже улыбнулся я.

— Есть такое дело… — не стал таиться Никифор Федорович.

— У меня тоже знакомый был, так он виды Вятки на карточках собирал. Говорил, что весьма непростое это дело — всю Вятку собрать. Всего издано открыток с Вяткой около шестисот, а видов — почти триста семьдесят. Некоторые печатались с одинаковых негативов, пусть даже и разными издателями. Есть почтовые карточки, которые в самой Вятке издавались, есть — в других городах. Даже издательство Суворина не обошло своим вниманием Вятку. Вятские виды делали и в Швеции, Германии, Австрии…

Интендант слушал меня с большим вниманием. Наверное, планировал позже данной информацией со своей любимицей поделиться. Для собирателя сведений о его страсти много никогда не бывает.

— Кстати, выпускались открытки с Вяткой и неким Рязанцевым. Не по родству ли он, Никифор Федорович, Вам будет?

Интендант на секунду задумался.

— Нет, родственников в Вятке не припомню…

— Ну, а вдруг?

— Нет, нет…

Бригадный интендант развёл руками.

— Открытые письма с началом войны хуже стали, — никак не слезал с выбранной им темы разговора Никифор Федорович. — Бумага значительно тоньше, серая какая-то, печать хуже. Цветных почти нет. Дочка на это всё жалуется.

— Ничего, во Франции всяких открыток ей купите…

Рязанцев меня не дослушал.

— Нет, ей только российские надобны.

— Будем искать наши. Они не только в России продаются, — обнадежил я Рязанцева.

Между тем, наше плавание продолжалось. Скоро мы должны прибыть в Сингапур.

Глава 32 В бананово-лимонном…

День уже близился к вечеру когда мы прибыли в Сингапур.

Я посмотрел на часы. Было около шести.