Чтение онлайн

Пока волна отдачи с удвоенной силой вернется к твоей спине, у тебя образуется некоторое свободное время, чтобы действовать на главном фронте и попытаться прорвать порядки наступающих. Если внимательно присмотришься, то и без бинокля заметишь какую-нибудь старушку с тяжелыми сумками, или высохшего интеллигента со скрученной ревматизмом ногой, или даму на очень высоких каблуках и в белых перчатках. Тогда-то и надо решительно бросаться вперед (кричать «ура» не обязательно), и так называемая ничейная земля в твоих руках, начинается передислокация частей по ту сторону порога. Если ты все еще скромен и вежлив, то пожелай всяческих стратегических успехов вновь испеченному предводителю противника — старушке с сумками или высохшему интеллигенту, тем более что на обратном пути ты можешь очутиться в арьергарде руководимой ими вереницы.

О том, как важно знать эти приемы, свидетельствует картина, которую я недавно наблюдала возле одного большого гастронома. По обе стороны дверей стояли длиннющие очереди, а в дверях, наталкиваясь то на одного, то на другого вожака, крутился волчком какой-то человечек.

— Эй, — кричал один предводитель другому, — на кой черт вы запустили его сюда?

— Сами вы запустили! — донесся ответ. — Заберите и дайте дорогу!

— Сами заберите! Он не наш!

— И не наш!

— Пусть сам скажет, чей он и в какую сторону идет, — предложил кто-то.

— Эй, чей ты, куда идешь?

Однако несчастный уже окончательно запутался, потерял ориентировку и, не в силах двинуться ни взад ни вперед, бился и жужжал, как муха между оконных рам. С каждым мгновением ситуация становилась все безвыходнее, очередь — длиннее, а спины предводителей уподобились боевым барабанам, по которым неистово колотили их сподвижники.

— Послушайте, — пришло кому-то в голову, — двери-то двустворчатые! Давайте откроем вторую половинку!

Тут все оцепенели, потом недоуменно и осуждающе уставились на рационализатора. Ишь, выскочка, придумает же такое: открыть вторую половинку! Вот телефон-автомат распотрошить, скамейку в парке четвертовать, уличный фонарь разбить, деревце с корнями выдрать… Но открыть вторую половинку дверей?! Это же черт знает куда может завести…

От страха, как бы их не сочли сообщниками анархиста, вожаки вместе со своими вереницами отпрянули от злополучных дверей, и человек-муха, жужжа, вылетел прочь в образовавшуюся щель…

Однако следует признать, что подобные пробки имеют и свои плюсы. Где так натренируешь глаз и мускул? Где, как не здесь, ежедневно проводятся не разрекламированные соревнования по спортивному ориентированию? Где еще человек может проделать сложный путь эволюции от мимозы до бульдозера? Ну, а те, кто имеет возможность проникать через задние двери, через черный ход? Разве могли бы они так ценить завоеванное, если бы не существовало обычных, «парадных» дверей?

У дверей могли бы родиться и новые прекрасные традиции. Есть же, например, призы для водителей — джентльменов дорог, так почему бы не учредить приз для джентльменов дверей? Уступил дорогу какому-нибудь божьему одуванчику, и — бах! — тебе звание джентльмена, и — трах! — путевка в столицу джентльменов Лондон! Представляете себе, что бы творилось тогда у дверей?! Закрутились бы такие состязания в вежливости, что все двери в щепки бы разнесли.

И тогда проблема дверей решилась бы сама собой…

— Нет, вы только подумайте, какие у нас замечательные люди! Скромные, сознательные. Газировки в городе нет, а они не протестуют, терпят, молчат, — спохватились как-то отцы одного городка. — Есть предложение: установить на центральной площади автомат с газированной водой!

Сказано — сделано. Установили. Не автомат — монумент: массивный, красной эмалью покрытый, никелем сверкающий… И семь стаканов на нем — граненые, новенькие, без единой трещинки.

Собрались горожане. Бросишь три копейки — с сиропом, бросишь копейку — чистая! Шипит, в нос шибает, холодная… Пей — не хочу! Целый день толпа у автомата галдела. А когда разошлись — все семь стаканов как в воду канули.

— Замечательные у нас люди, — обсудили итоги городские власти. — Скромные. Однако сознательность хромает. Надо воспитывать.

Утром на автомате вновь сверкало семь новеньких стаканов. Однако на сей раз все они были прикованы цепочками. Снова сбежались городские жители, снова целый день смаковали шипучку да нахваливали заботливых руководителей. А к вечеру осталось только два стакана…

— Ну что же, дело идет на лад! — обрадовались руководители, ощупывая концы пяти оборванных цепочек.

На следующий день у автомата поставили сторожа. Исчезло всего три стакана.

— Что теперь скажете? — восторженно потирало руки начальство. — Если так пойдет, глядишь, через неделю собственные стаканы приносить начнут.

Рядом со сторожем посадили здоровенную овчарку.

В этот день испарилось всего два стакана.

— Даже поверить трудно, — дивились руководители. — Как быстро сознательность растет!.. Но нельзя почивать на лаврах…

И возле сторожа с собакой учредили наблюдательный пост. В этот вечер недосчитались лишь одного-разъединственного стаканчика!

— Факт налицо! Против него не попрешь! — возликовали руководители, пожали друг другу руки, уволили сторожа, прогнали собаку, поблагодарили милиционера. Заперли в шкаф оставшиеся стаканы, на автомат повесили табличку «Не работает» и сели составлять отчет о том, как проводилась в их городе работа по воспитанию сознательности, как в короткие сроки в корне изменилось отношение горожан к общественной собственности.

Перед выездом из автобусного парка водитель подошел к главному инженеру.

— Хотелось бы, — сказал он, — прокатить вас.

— Это еще зачем? — удивился инженер.

— Видите, ли, — скромно потупился водитель, — я тут одну штуковину придумал, усовершенствовал билетный автомат… Может, вам небезынтересно будет взглянуть, как он действует?

Инженер с сомнением покачал головой и не тронулся с места. Тогда водитель добавил: