Чтение онлайн

Оппонент, привычно расположившись на трибуне, медленно перечислял положительные качества диссертации, кропотливость, аккуратность и научную добросовестность автора, отмечал обилие собранного им материала. Затем, пробормотав мимоходом об отдельных несущественных недостатках ценного научного труда, он снова принялся смаковать его несомненные достоинства…

Еще сладостнее запахли розы, еще громче зашуршал целлофан, еще выше вознеслось сверкающее острие подсвечника. Пукас, потупив взор, записывал замечания оппонента, а в голове проносились тревожные мысли:

«Всего двадцать один стул!.. Единственная индюшка!.. Две уточки третьей категории… Скандал!.. Два рыбных блюда — и оба в томате!.. Ленивые бабы!.. В Исландии, говорят, из одной только селедки семьдесят разных блюд… Барчюс, прежде чем защититься, смотался в Астрахань за икрой, Куоджюс в Шилуте за угрем ездил, а его жена — в Лиепаю… за чем, кстати? — Пукас чуть не пропустил мимо ушей последний пассаж оппонента. — Такие вещи — раз в жизни!.. Скандал!.. Срочно из ресторана — горячее и холодное!.. У соседей — тридцать стульев!.. У двоюродного брата — столовое серебро… У родителей — теленка… Нет, теленка не успею… Погиб, окончательно погиб… Скандал!»

Второй оппонент оказался куда суровее. Он начал с критических замечаний, а это было так нетипично, что в зале сразу перестали шуршать целлофаном, аромат роз рассеялся, и даже острие подсвечника втянулось само в себя, словно телескопическая антенна транзистора. Оппонент упрекнул диссертанта в отсутствии творческого начала, в пережевывании чужих мыслей и даже выводов; вся диссертация, рубил он сплеча, сплошной ряд заимствований!.. Где тут оригинальное обобщение, в чем практическая польза от сего научного труда?! Пукасу почудилось, что под ногами у него разверзается пол… Перед глазами поплыли лица слушателей — оживленные, с жадно раскрытыми ртами, раскрасневшиеся от приятной неожиданности.

«Индюшка!.. — лихорадочно мелькало в сознании Пукаса. — На кой ляд эта чертова индюшка?! Сожрали диссертацию — а ты еще корми их!.. Две утки — с ума сойти! Проклятые бабы!.. В Англии, сам читал, картошку в мундире, луковицу — на, подавись!.. Срочно сообщить домой: половину стульев — на балкон!.. Скандал!.. В таких случаях — только консервы, а не скоропортящиеся продукты… Торт вернуть в кулинарию, пусть за полцены. Свиной рулет — куда? — Пукас снова прозевал критическое замечание оппонента. — А, ладно, хоть собакам!.. И к тому же… — Побледневшее лицо Пукаса озарила блеклая улыбка. — Запретили же!.. Запретили всякие банкеты по случаю защиты!.. Табу!..

Спасен!.. Ни одной табуретки людоедам!.. Ура!..»

Когда же наконец оппоненты и прочие ораторы высказались и тайное голосование прошло сравнительно благополучно, все еще одуревший соискатель стоял в дверях и, пожимая протягиваемые руки, принимая цветы, бессвязно лепетал:

— Прошу пожаловать… чем бог послал… в мундире… столовое серебро… Астрахань… людоеды… индюшка… табу… третья категория… Ура!..

П р и ш е л е ц и з к о с м о с а. Добрый день. Не будете ли вы столь любезны объяснить мне, какая это часть планеты? Где я приземлился?

С а д о в о д (радостно). Ха-ха-ха! В Юшкином саду! Всю его клубнику потоптали! Ну и закатит вам Юшка скандал!

П р и ш е л е ц (приближаясь). Еще я хотел бы узнать…

С а д о в о д. Куда прете, как слон! Осторожнее! Три глаза имеете, а не видите, что тут у меня майоран!

П р и ш е л е ц. Простите меня, умоляю!.. Нас издавна интересует цивилизация вашей планеты, ее фауна и флора…

С а д о в о д. Флора у нас в этом году неважная… Вот посадил я китайскую сливу, уж как удобрял, поливал, окучивал, а торчит один сухой прутик. Фауна?… Если не опрыскивать, чертова пропасть ее тут, этой фауны, развелось бы… А кроты? Не пробовали гонять их трещоткой?

П р и ш е л е ц. Первый раз слышу. (Садится.) Еще я хотел бы узнать…

С а д о в о д. Черт побери! Куда вы сели? Здесь же морковь! А у вас два зада, так что извольте смотреть, куда садитесь!

П р и ш е л е ц. Еще раз прошу прощения… Мне хотелось бы знать, какие проблемы больше всего волнуют человечество сегодня?

С а д о в о д. Ясное дело, какие: гидропон.

П р и ш е л е ц. Гидропон? А что это? Бомба такая?

С а д о в о д (в крайнем удивлении). Не знаете про гидропон? Да вы что — с луны свалились?

П р и ш е л е ц. Вроде того.

С а д о в о д. Он не знает, что такое гидропон! Шутник! Гидропон — это вещь! Хоть в лепешку расшибись — нигде не достанешь. (Тише.) Может, знаете ход?.. У кого?.. Отблагодарю… гм?

П р и ш е л е ц. Ход? Не знаю… Вернусь к себе — поинтересуюсь…

С а д о в о д (отступив, разглядывает пришельца). Неужели вы действительно не знаете про гидропон?! Этого не может быть! Так что вы тогда вообще знаете?

П р и ш е л е ц. Знаем про ваш Колизей, про водородную бомбу, про литовские витражи, затмившие ныне коллекции Лувра… «Илиаду» тоже почитывали…

С а д о в о д. А про то, что Юшка свой сад паклей удобряет, знаете?

П р и ш е л е ц. Нет.

С а д о в о д (с растущей подозрительностью). А когда ямы под крыжовник копают — с осени или весной, — знаете?

П р и ш е л е ц. Не… не знаю.

С а д о в о д. Так что я тут с вами языком-то попусту треплю?! (Поворачивается спиной и усердно полет грядку.)

П р и ш е л е ц. Не посоветуете ли, чем мне заняться на вашей планете?

С а д о в о д. А черт его знает… Отвинти шлем, скинь перчатки и принимайся за сорняки. У тебя, гляди-ка, двадцать пальцев — в четыре руки полоть можешь!

П р и ш е л е ц (жалобно). Что вы… Мне без перчаток нельзя.