Чтение онлайн

– Год назад я должен был домой воротиться, – сказал он наконец, дохлебывая чай. – С летним пароходом. Тут у нас гости два раза в год бывали: летом и зимой. Оно, конечно, по местности незаметно, только календарь. Здесь в феврале дожди сильные начинаются, а больше ничего не меняется. В любой день одно и тоже, одно и тоже. Новый год на носу, а поди ж ты… Так я по снегу соскучился, просто страсть.

– Как здесь ситуация вообще? Что поменялось за время войны?

– Да ничего – только пароходы перестали приходить. Что к чему, мы еще в июле прошлого года поняли, когда по радио сказали про нападение германцев на СССР. Я ж с этими сукиными детьми еще в шестнадцатом году повоевал. Вот поди ж ты, опять – а я не при деле. Жалко.

Старшина сжал узловатый кулак и легонько стукнул им по кровати. На лице его отражалось большое сожаление о том, что вместо матраса нельзя вмазать по башке германца.

– Так-то у нас тихо. Места глухие – местные сюда не суются. Уж не знаю почему, вы у Зойки спросите, ежели интересно. Боятся чего, или делать им просто тут нечего? Народ ведь безбожный, с виду сами как сатана. Я с ними дела не имел и не собирался. Майор Денисов, покойничек, этот да. Даже по-ихнему балабонить научился. Его ведь слабость к женскому полу подвела. Сошелся с одной из негритяночек, но не та оказалась, что надо. Или она замуж за него захотела, а майор отказал? Темная история. Только помер он. Пришел в барак, спать лег – и все. Наутро не встал, лежал в постели синий, страшный, в пене весь. Осипыч сказал, отравили. Я грешным делом, хотел взять хлопчиков и в деревню наведаться, чтобы допрос там учинить да наказать кого. Но, спасибо Господи, одумался.

Радченко поглядел на икону, потом на меня. Наверное, хотел перекреститься, но не стал меня смущать.

– Может, стоило? – спросил я.

– Нет, товарищ капитан. Ни к чему шум было поднимать. Так мы здесь сидим – никто про нас и не знает. Негритянские крестьяне сюда нос не суют, белых тут почти и не бывает. Было пару раз, ехали машины, да все мимо. Самолеты, опять же, пролетают – тут не очень далеко в городишке Люсира аэродром есть. Только против самолетов мы отлично замаскированы. Дома все в серое или зеленое покрашены, блестящих предметов нет, крыши плоские и сверху камнем битым посыпаны. Его у нас тут ох как много! А уж коли бы мы кого в деревне обидели, они могли бы властям пожаловаться. Войска бы прислали – надо оно нам? Денисова все равно не воротишь, да и сам он виноват, я так думаю. Чего бабу обижать?

– Много тут вокруг деревень?

– Нет почти. На юго-восток до Чиквиты тридцать верст (Радченко называет верстами километры– авт.), на запад до Канхоки столько же. На север Эквимина, но она еще дальше. Речка тут течет, тож Эквимина. Наша речушка в нее впадает недалеко. Что еще? До Чикамбе сорок верст, а до Люсиры, пожалуй, все пятьдесят. Больше тут ничегошеньки и нет. Глухие места, говорю же. Майор, пока жив был, историю мне сказывал. В двадцатые годы тут где-то на берегу пароход разбился. Большой! Дали они радио, но ждать не стали. И то, видят – кругом камни да вода. Сели в лодки и поплыли сами вдоль берега. Только одна лодка и выбралась, остальные сгинули. Правда, дураками они оказались, потому что на их радио на следующий день другой пароход подошел. Постоял, смотрит – нету никого, и дальше поплыл. Так бы всех подобрал.

За разговорами мы с Радченко незаметно выпили по три кружки чая. Потом он провел меня по окрестностям, показав вблизи вышки, сводил на горы, где были оборудованы пулеметные гнезда. Старые добрые "максимы" были тщательно замаскированы и стояли в боевой готовности, только без затворов. Обзор сверху был очень неплохой, только вот патронов к пулеметам было маловато – около тысячи на все. Считая две точки внутри лагеря, выходило на ствол по 250 штук. Негусто – а мы свои выгрузить не успели. Зато я обрадовал старшину, когда поведал о спрятанных на берегу ящиках с автоматами, патронами и гранатами.

Еще старшина показал мне подробную самодельную карту, сделанную геологами. Здешние горы, как оказалось, назывались Сьерра да Неве; речек тут было просто неимоверно много. Высшая точка недалеко от нас – 878 метров.

На следующий день я предложил старшине сделать вылазку к побережью, чтобы забрать ящики с вооружением. На прииске были две машины, грузовая и легковая, но увы, обе стояли на приколе из-за отсутствия бензина.

– Вернее, бензин есть, только мало, – сокрушался Радченко. – Зойка не дает их трогать, бережет на крайний случай.

– Может, это и есть крайний случай? – спросил я.

– Нет. Знаю, что она скажет: торопиться некуда, пешочком сходите. Делать все равно нечего.

– Ух ты, суровая она у вас! – сказал я. Видимо, что-то такое проскользнуло в голосе, что старшина сразу хитро прищурился всеми своими морщинками.

– Она такая. Огонь-девка! Был бы я лет на двадцать моложе, я б за ней приударил с нашим удовольствием.

Я благоразумно предпочел свернуть разговор с такой скользкой темы. К тому времени мы вернулись с гор обратно. Надо было мыться да поменять потную одежду, потом и до ужина недалеко. Вроде солнце стояло еще довольно высоко, но времени прошло уже много, да и тени в горах ложатся рано.

Не успел я выйти из бани – голый по пояс, с полотенцем на плече – как рядом раздались крики. Плотный человек в шортах по фамилии не то Раков, не то Раковский бежал по направлению от конторы к баракам и потрясал руками в победном жесте.

– Получилось! Получилось, товарищи! Радиостанция заработала!!

В тот момент я еще не знал, как много это будет означать в нашей дальнейшей судьбе.

– С вашего позволения, господин гауптман…, – в приоткрывшуюся дверь просунулась голова Диаша, – осмелюсь потревожить вас, так как наши люди доставили срочное донесение.

Майор Жозе Диаш, как всегда, был чертовски многословен. А еще чертовски осторожен, чертовски пуглив, и чертовски утомителен. Сорокалетний пузан, любитель вкусной еды, вина и сигар, он вот уже десять лет кряду руководил комендатурой колониальных сил в Бенгеле. И, наверное, только поблажками в отношении "колониалов" можно было объяснить и его назначение на эту должность, и сам факт его продвижения по службе. Будь воля Герца, этот майор, несмотря на возраст, выслугу и все прочее, ходил бы в лучшем случае в лейтенантах.

За минувшую неделю тучный португалец надоел Герцу до невозможности. Ну почему не открыть дверь, и не сказать просто: "Срочное донесение, господин гауптман?"

Гауптман Абвера (гауптман – капитан, Abwehr, сокр. от "Auslandsnachrichtenund Abwehramt" – военная разведка и контрразведка – авт.) Дитрих Герц оторвался от бумаг.

– Давайте.

Диаш протянул два листа бумаги, сцепленных чудовищных размеров скрепкой: если у такой отогнуть один усик, запросто можно использовать в качестве крючка для ловли акул. Интересно, что других скрепок в комендатуре не водилось.