Чтение онлайн

– Каким образом?

– А как, по-вашему, я поступил с пушками? Я показал рыжетипам, как с ними обращаться. Сейчас эти пушки в руках у рыжетипов и нацелены на две установки. Если я лично не навещу моих артиллеристов до наступления темноты, они откроют огонь. Разрушив эти объекты, они перейдут и примутся за два следующих.

– Вы доверили этим животным лазерные излучатели?

– Совершенно верно. Ну так что, вы начнете, наконец, будить остальных для голосования?

Тэрл пригнулся, словно хотел прыгнуть на него, но, видимо, передумал, и взял себя в руки.

– Почему ты сделал это, Джарри? – спросил он. – Что они для тебя, если ты приносишь им в жертву собственный народ?

– Пока ты не пережил того, что пережил я, – ответил ему Джарри, – мои объяснения останутся для тебя пустым звуком. Ведь они основаны на моих собственных чувствах и опыте, которых у тебя нет, – а у меня есть моя печаль и мое одиночество. Попытайся понять хотя бы это: я их бог. Мое подобие можно найти на каждой их стоянке. Я – Убийца Медведей из Пустыни Смерти. Они пересказывали предание обо мне два с половиной века, и это преобразило меня. Я всемогущий, мудрый и добрый – в той степени, в какой они способны это понять. А раз так, я обязан о них позаботиться. Если я не помогу им, кто будет прославлять мое имя среди этих снегов, и рассказывать у костра историю моей жизни, и вырезать для меня лучшие части мохнатых гусениц? Никто, Тэрл. И только ради этого мне сейчас стоит жить. Будите остальных. У вас нет выбора.

– Отлично, – сказал Тэрл. – А если они тебя не поддержат?

– Тогда я уйду в отставку, и ты сможешь стать богом, – ответил Джарри.

Теперь каждый день, когда солнце скатывалось с пурпурного небосклона, Джарри наблюдал за его закатом, потому что он больше не спал сном льда и камня, в котором не бывает сновидений. Он решил прожить остаток своих дней в крохотном мгновении Ожидания, никогда не увидев Новый Элионол своего народа. Каждое утро на новой станции в Мертвой Земле он просыпался от звуков, подобных тем, что издают ломающийся лед, звенящее олово, лопнувший стальной трос, а затем они приходили к нему со своими приношениями, с песнями, и оставляли свои знаки на снегу. Они восславляли его, и он улыбался им. Иногда покашливал.

Рожденный от мужчины и женщины в соответствии со спецификацией Y7 на криопланетных кототипов, Джарри Дарк нигде во вселенной не мог найти подходящего места для жизни. Это было его благословение, или проклятие, – зависит от того, как на это посмотреть. Смотрите и решайте сами, его история была такова. Вот так жизнь расплачивается с теми, кто готов посвятить себя служению ей.

Роджер Желязны

Пиявка из нержавеющей стали

1995, И.Гурова, перевод

Они по-настоящему боятся этого места. Днем они будут лязгать среди могильных надгробий, но, даже Центральная не принудит их вести поиски ночью со всеми их ультра и инфра, а уж в склеп они не пойдут ни за что. И это меня вполне устраивает,

Они суеверны – это заложено в схему. Их сконструировали служить человеку, ив краткие дни его пребывания в земной юдоли благоговение, преданность, не говоря уж о священном ужасе, были автоматическими. Даже последний человек, покойник Кеннингтон, распоряжался всеми роботами, какие только ни существуют, пока был жив. Его особа была объектом глубочайшего почитания, и все его приказы свято исполнялись.

А человек – всегда человек, жив он или мертв. Вот почему кладбища это комбинация ада, небеса непостижимой обратной связи, и они останутся отъединенными от городов, пока существует Земля.

Но и в то время, пока я смеюсь над ними, они заглядывают под камни и обшаривают овражки. Они ищут – и боятся найти – меня.

Я – невыбракованный, я – легенда. Один раз на миллион сборок может появиться такой, как я, с брачком, который обнаружат, когда уже поздно.

По желанию я мог отключить свою связь с Центральной станцией контроля, стать вольным ботом, бродить, где захочу, делать, что захочу. Мне нравилось посещать кладбища, потому что там тихо и нет доводящих до исступления ударов прессов и лязганья толп. Мне нравилось смотреть на зеленые, красные, желтые, голубые штуки, которые росли у могил. И я не боялся этих мест, так как и тут сказывался брак. А потому когда меня определили, то из моего нутра извлекли узел жизни, а остальное швырнули в кучу металлолома.

Но на следующий день меня там не было, и их обуял великий страх.

Теперь я лишен автономного источника энергии, но катушки индуктивности у меня в груди служат аккумуляторами. Однако их необходимо часто подзаряжать, а для этого имеется лишь один способ.

Робот-оборотень – страшная легенда, о которой шепчутся среди сверкающих стальных башен, когда вздыхает ночной ветер, обремененный ужасами прошлого – тех дней, когда по земле ходили существа не из металла. Полужизни, паразитирующие на других, все еще наводят мрак на узлы жизни всех ботов.

Я, диссидент, невыбракованный, обитаю здесь, в Парке роз среди шиповника и миртов, могильных плит и разбитых ангелов, вместе с Фрицем еще одной легендой – в нашем тихом и глубоком склепе.

Фриц – вампир, и это ужасно, это трагично. Он до того истощился от вечного голода, что больше неспособен ходить, но и умереть он не может, а потому лежит в гробу и грезит об ушедших временах. Придет день, и он попросит, чтобы я вынес его наружу, на солнце, и я увижу, как он будет иссыхать, угасить и рассыплется прахом в мире и небытии. Надеюсь, он попросит меня еще не скоро.

Мы беседуем. Ночью в полнолуние, когда он чувствует себя чуть крепче, Фриц рассказывает мне о более счастливом своем существовании в местах, которые назывались Австрия и Венгрия, где его тоже страшились и охотились на него.

– Но только пиявка из нержавеющей стали способна извлечь кровь из камня… или робота, – сказал он вчерашней ночью. – Так гордо и так одиноко – быть пиявкой из нержавеющей стали: вполне возможно, что ты единственный в своем роде. Так поддержи же свою репутацию! Лови их! Осушай! Оставь свой след на тысяче стальных горл!

И он был прав. Он всегда прав. И знает о подобных вещах больше меня.

– Кеннингтон! – Узкие бескровные губы Фрица улыбнулись. – Какой это был поединок! Он – последний человек на Земле, а я – последний вампир. Десять лет я пытался осушить его, И дважды добирался до него, но он со Старой Родины и знал, какие следует принимать предосторожности. Чуть только он узнал о моем существовании, как выдал по осиновому колу каждому роботу, но в те дни у меня. было сорок две могилы, и все их поиски оказались напрасными. Хотя совсем меня загоняли…