Чтение онлайн

Он вжал голову в плечи, подходя в бараку. Даже зажмурился. Выстрелов в спину не последовало. Зато Дима услышал тихие голоса. Он переступил порог и остановился.

Сразу у входа, на полу, вытянувшись во весь рост, лежал Константин Лишнев. На животе. Святослав Фокин сидел спиной к проему, возле головы бывшего спецназовца, приставив пальцы к затылку Лишнева.

– Вы живы?! – невольно вырвалось у Дмитрия. – Слава Богу! Я думал… А как Любаня, Зинаида?

Ноги Константина судорожно дернулись.

– Марат, убери его куда-нибудь, – попросил Фокин, продолжая что-то нащупывать в затылке Лишнева.

Доценко тут же подскочил к парню, замершему у входа, потащил его вглубь барака.

– Не надо при Косте говорить о Любане, хорошо? – тихо попросил Марат, когда они оказались в самом углу строения.

– Что-то случилось? – с тревогой спросил Дима и невольно оглянулся на Лишнева.

Теперь Фокин стоял на коленях, рядом с Константином, и ладонями нажимал верзиле на позвоночник.

– Любаня умерла, – грустно ответил Доценко. – Бросилась на колючку. Специально. Сама. Ее убило током. Думаю, Зинаида тоже мертва. Лучше бы она была мертва, Димон.

Он опустился на землю.

– Солдаты? – догадался Клоков. – Их… солдаты?

– Да какие они солдаты! – с досадой произнес Марат. – Отморозки! Солдаты с врагом воюют, а не с женщинами.

Клоков помолчал, переваривая информацию.

– А с Лишневым чего? – шепотом поинтересовался он, кивнув в сторону выхода из барака, где Фокин продолжал колдовать над телом спецназовца.

– На конвоира бросился, – тускло, как-то бесцветно пояснил Доценко. – Убил того гада, что Любаню хотел… В общем, убил. На него охрану спустили. Нас очередями отогнали, в барак. Костю долго били, он сознание потерял. Все думали, мертвый уже. Скончался от побоев. И Святослав вышел наружу, двинул к Смердину. Просить, чтоб нам тело разрешили забрать.

– Смелый он, Фокин, – с уважением произнес Дмитрий.

– Блаженный, а не смелый! – хмуро огрызнулся Доценко.

Он замолчал. Клоков понял – Марат переживал, что кто-то другой, не он сам, пошел спасать друга…

– А дальше что? – нетерпеливо спросил Дима. – Костя жив?

– Сначала думали – мертвый он. Лежал неподвижно, не дышал вроде. А Святослав вокруг него все крутился, мерил что-то, пульс щупал. Потом стук сердца услышал – так обрадовался, чуть ли не плясал тут. Говорит, Лишнев просто обязан был выжить, он ведь спецназовец. Понимаешь, у таких людей другой порог боли, другой уровень самоконтроля. Его «накачивали» на тренировках… В общем, включилось какое-то подсознание, что ли. Что-то внутри. Приказало организму. Я не знаю, Димон, не силен объяснять. У Святослава лучше получается. Говорит, мы все после острова и того сволочного газа по-другому на боль реагируем, на раны. Самовосстановление организма, вроде как, на порядок выше. А Лишнев, к тому же, после спецтренировок, сам понимаешь. Короче, одно на другое наложилось. Очухался Костя. Пришел в себя, руками, ногами двигает. Встать пытался. Пока голова кружится.

– А Святослав чего делает?

– Да фиг поймешь! Что-то про какую-то патию говорил. Ост… Остапатию? Не, не помню.

– Остеопатию?

– Во! Точно! Что-то там меряет. То ли сигналы какие из башки Костиной принимает, то ли кровоток проверяет в сосудах. А потом жмет на позвонки, на спину. И Лишнев говорит – лучше становится. Глядишь, к утру бегать начнет. Только ума не приложу, что с охраной делать: как узнают, что Костя жив – снова за него примутся.

И тут Клоков вспомнил! Вариант «Зомби»!

– Не будет утра, Марат, – горько произнес он. – Не будет. Ни для кого из нас. Убьют всех. Этой ночью.

Доценко встрепенулся. Быстро развернулся, оказавшись на коленях перед собеседником.

– Откуда знаешь? – отрывисто спросил он. – Точно?!

– Абсолютно точно, Марат, – взмахнул рукой Дима. – Смердин получил команду «сверху»: уничтожить нас в течение ближайших суток.

– Так! – Марат вскочил на ноги. Он колебался только несколько мгновений. – Эй! Все сюда! Что ж ты молчал, Димон?! Об этом надо сразу говорить, всем!

– А я? – Лишнев сидел возле входа, прислонившись спиной к стене. – Если всем, так и мне тоже, парни!

– Точно! – Доценко схватил Дмитрия за руку, подтащил к сидевшему на земле спецназовцу. – Орлы!!! Все сюда! Быстро! Появилась очень важная информация, надо срочно принимать решение!

Никто не заставил повторять просьбу еще раз. Все пленники, остававшиеся в живых, сгрудились возле Лишнева и Клокова, которые волей-неволей оказались в центре живого круга.

Дима, торопясь и сбиваясь, начал рассказывать обо всем, что узнал. Перескакивая с одного на другое, пропуская важное и концентрируясь на мелочах. Его несколько раз перебивали, требуя уточнить какие-то моменты. Постепенно он сумел взять себя в руки, стал говорить более размеренно, обстоятельно. Подробно объяснил, зачем копался в документах начальника лагеря, как сумел прочитать файл с инструкциями по варианту «Зомби». Как услышал диалог по спутниковому телефону. Как неизвестный собеседник передал Смердину – не просто начальнику лагеря, а командиру отряда ликвидаторов, подполковнику внутренних войск – условную команду. И что теперь, выходит, жить им всем осталось не более суток.

– Убирать будут ночью, это факт, – мрачно заявил Леха-Гестапо. – Проще, когда народ уснет. В темноте, спросонья, никто не допрет: откуда огонь, куда бежать, от кого спасаться. Короче, подберутся они к бараку с разных сторон, с прицелами ночного видения. Покрошат всех в капусту. Вот так, братва.

– А если они уже… – начал Сашка Гарин и осекся.

– Что «уже»? – передразнил Леха.

– Вокруг… – прошептал Гарин и показал пальцем на стены.

– Типун тебе на язык! – хрипло отозвался Мезенцев. – Пинцет! Шныра! Проверить! Мигом!

Зэки бросились к дырам в стенах. Стали всматриваться в колючку, в окружающие сопки, в подступающую темноту.

– Не, Леха! Вроде, чисто пока… – доложили они.

– И то хорошо, – с облегчением вздохнул лидер зэков. Оглядел товарищей по несчастью и продолжил. – Вот что, братва! Линять надо. Линять. И не ночью, рискованно это. Как придет темнота – лагерные суки придут по наши души. Линять надо прямо сейчас!

– А через колючку как? – спросил Доценко.

– Придется кем-то пожертвовать! – жестко заявил Леха-Гестапо и посмотрел на Клокова, затем на Гарина.

Дима съежился, уставился в пол. Гарин, увидев глаза «пахана», поступил точно так же.

– Будем тянуть жребий, – продолжал Мезенцев. – Кто вытащит короткую палку – сам прыгает на колючку. Автомат замкнет, сработает блокировка. Мы недавно видели, как это происходит. Секунд тридцать у всех будет, чтоб ломануться через провода на другую сторону. А там – как кому карта ляжет. Все согласны? Повторяю: тянем жребий. Кто вытащит короткую – сам прыгает на колючку с током. Без соплей и истерик. Один спасает всех!