Чтение онлайн

Арн кивнул и прошел в глубину гостиной, где уселся на ступеньки лестницы, ведущей на второй этаж. Он испытывал физическую потребность уединиться, отодвинуться от колдуна и всего, что с ним связано — его мозг просто закипал.

Но Эгиль не давал передышки.

— Теперь мы займемся тобой. Сосредоточься и вспомни — что ты больше всего любил в жизни?

Северянин удивленно поднял бровь и переспросил саркастически:

— В жизни?

— Да, в человеческой жизни. То, что ты назвал матери. Давай, вспоминай!

______________________________

1 — max — максимум, максимальный (англ)

Пятая Руна. Глава 19.

У кого с совестью нет проблем,

у того и с памятью все в порядке.

Арн опустил веки. Последние сутки воспоминания своего человеческого прошлого не сопровождались у викинга злобой или привычным многовековым желанием отмстить. Вместо этого приходили четкие образы и странное чувство, похожее на то, которое он испытывал, думая об Олив.

Как только викинг вспомнил о девушке, тут же снова ощутил легкое касание, словно она прижалась щекой к его плечу. Вампир сосредоточился на этом приятном касании, и снова услышал тихое и нежное: «Аllt "ar v"al — ты просто скучаешь, Арри…». И, хотя голос принадлежал Олив, ласковое имя, которым называла его мать, оживило забытое за века…

*

Арн сидел на широкой скамье, опираясь спиной о дубовый стол и широко расставив ноги. Только одной женщине — своей матери — молодой викинг позволял заплетать себе косы. Родные теплые руки, перебирали и расчесывали спутанные пряди, отчего парень начинал дремать и улыбаться. Женщина закончила, завязав концы косиц красной заговоренной шерстью, и поцеловала сына в загорелый облупившийся нос:

— Арри… когда уже ты выберешь себе жену? Это давно пора делать ей, и не раз в неделю, как ты ко мне приходишь. А то скоро станешь похож на нашего Магнуса, — она слегка попинала спящего под столом пса. — Тот весь в колтунах.

Парень тут же вскочил и потянулся, раскинув в стороны длинные руки.

— Вот еще! Зачем мне жениться? Любая и так — моя.

— Бесстыдник, — поднявшись на цыпочки, мать ткнула ладонью его крутой лоб. В ее интонации не было осуждения, только любовь. — Тебе бы только девки да сеча!

Неслышно ступая, она взяла на руки проснувшуюся от смеха старшего брата и загукавшую грудную дочь — позднюю и любимую Альви.

Арн встал рядом с матерью и, сморщившись, сунул в маленькую ладошку свой огромный палец, который тут же был цепко ухвачен и потащен в беззубый рот.

— О какая! Вырастет — бить меня будет. Сильная.

Потом посмотрел матери в глаза — совершенно аквамариновые, ничуть не потускневшие с возрастом.

— Не говори со мной о женитьбе, мать. Я не люблю женщин. Я просто иногда их… хочу.

— Иногда?! — фыркнула от смеха женщина, напугав малышку.

— Это не имеет значения! Они… не имеют значения.

Его ладонь казалась огромной на теле сестры, а та молчала, сосредоточенно пытаясь справиться с гигантским пальцем.

— Я люблю вас, — он выделил последнее слово. — Тебя. Отца. Эту пигалицу, наш дом… ледяной ветер, когда стоишь в драккаре, а он несется под парусом прямо в небесные сполохи. И я люблю драться за все это. Рубиться.

— Рубиться… — устало вздохнула мать, прислоняясь к его груди. — А смотри, как с сестрой играешь? Своих тебе надо… Семья должна быть большой! И сильной. Вот твои братья все торопились — только бы не стать обычными свеями, только бы в постели не умереть и к Хель не попасть! Все думали, Валхалла их ждет… А забрала всех — вода. Ну, и что теперь? Ты тоже в Валхаллу навострился? Думаешь, там рай для бабников?

Арн в раздражении отошел и отвернулся. Ему было жалко мать, враз потерявшую троих сыновей, когда драккар утопила буря, но перспектива пропадать возле ее или жениной юбки, его возмущала.

— Нет, мать, все — разговоры закончены. Отец стар, братьев нет. Мне есть кого и от чего защищать. И будь я проклят, если не сдержу слова…

*

— Открой глаза, Северянин, — требовательный голос выдернул Арна из забытья.

Вампир подчинился и прямо перед собой в нескольких дюймах увидел лицо колдуна, но в каком-то странном ракурсе, уже через секунду сообразив, что сам он распростерт на каменном полу гостиной, а Эгиль левитирует над ним.

Арн резко поднялся и… тут же был схвачен за плечи железными пальцами скальда, потому что большое тело викинга по какой-то причине решило снова принять исходное положение.

— Это что было? — пересохшими губами поинтересовался вампир.

— Это значит, что мое проклятье наложилось на твое собственное. Ты проклял сам себя, конунг. Поэтому дальше — сильный, смелый, справедливый воин и любящий сын — превратился в Эйрикера Кровавую Секиру…

Эгиль усадил Северянина на диван.

— А еще это значит, что тебя, как и Оливию, да и всю вашу команду, пора обучать. И прежде всего — взаимодействию и сотрудничеству. Способностей у вас — завались, а вот делиться ими между собой или правильно расходовать энергию не умеете. — Ты когда последний раз ел?

— Имеешь в виду — пил кровь?

— Да. И я имею в виду — нормальную дозу взрослого вампира, а не сексуальную приправу, — жестко произнес скальд.

— Не помню, — отрезал Северянин. — Да мне и не хотелось. У нас полно синтетики в подвале.