Чтение онлайн

Когда экипаж скрылся из вида, я вернулась в гостиную. Увидела лежавшую на столе раскрытую книгу, которую еще недавно читала Луиза, и испытала какую-то странную грусть. Я не обрадовалась, когда Лу приехала в Мансфилд, но я неожиданно огорчилась, когда она уехала.

На следующее утро я вышла к завтраку и увидела, как Селестин убирает со стола пустую тарелку.

— Простите, мадемуазель! — она смущенно покраснела. — Я по привычке поставила приборы и для мадемуазель Шатор.

— Может быть, тогда вы сами позавтракаете со мной? Мне будет грустно есть одной.

— Что вы, мадемуазель! — почти испугалась она. — Как можно? Но если хотите, я побуду здесь, чтобы вам не было так одиноко.

Но я всё-таки усадила ее за стол, пусть даже она и отказалась даже выпить чаю.

— Месье Браун сказал, что вспашка закончена, — сообщила экономка. — Я спросила, когда будут сеять пшеницу, а он сказал, что не раньше, чем через неделю. Что в пушистую землю семена не бросают.

Я кивнула. Слишком ранний посев после вспашки вреден из-за слабого контакта семян с грунтом. Отрадно, что управляющий об этом не забыл.

Ну, а пока полевые работы были отложены, я снова принялась за разбор вещей на чердаке. Дела помогали отвлечься от беспокойных мыслей. Потому что у меня не получалось не думать о том, чем может обернуться моя затея с пшеницей. Это был слишком рискованный проект.

Через три дня после отъезда Луизы я получила письмо от тетушки Барбары. Та спешила поделиться свежими новостями.

«Да-да, дорогая Дани! Граф Ла-Гийон вернулся! Когда уже никто и не ожидал. Он приехал как ни в чем не бывало и, кажется, пребывает в полной уверенности, что никто тут не знает о его столичных похождениях.

Разумеется, мы все слишком хорошо воспитаны, чтобы задать ему вопрос о графине Диплесси, но иногда меня так и подмывает сделать это. Да и мне жаль бедняжку Луизу, которая всё также в него влюблена.

Впрочем, я уверена, она прекрасно знает, за какого человека она выходит замуж, и если она соглашается на это, то не нам ее судить. Да и вряд ли ей подвернулся бы еще один шанс стать графиней, так что она вынуждена держаться за этого ловеласа.

Новый день свадьбы уже назначен, и теперь Шаторы разъезжают по городу с гордым видом. Ну, да ладно. Они наши добрые соседи, и я никогда не позволю себе злословить на их счет.

Надеюсь, ко дню бракосочетания твоей подруги ты вернешься в Ридинг. Возможно, на это торжество из столицы приедут какие-нибудь друзья жениха. Не стоит упускать такую возможность, дорогая!

Ах, если бы мы сами могли позволить себе выезжать в Вудворт! Вот там-то каждый бальный сезон собирается блестящее общество! Но твой папенька говорит, что это слишком дорогое удовольствие.

Но по сравнению с Мансфилдом даже наш Ридинг кажется шикарным. Не понимаю, Даниэла, как ты можешь находиться там уже столько недель. Ты, должно быть, сходишь с ума от скуки. Приезжай поскорее, и мы устроим прием по случаю твоего возвращения!»

Ничего нового тетушка мне не сообщила. И я ответила ей дежурным письмом с описанием красот нашего поместья, о которых она, должно быть, уже позабыла. Конечно, я ничего не стала писать ни о сельскохозяйственных работах, ни о моих поездках в столицу. Потому что Барбара пришла бы в ужас, узнав о том, сколько правил приличия нарушила ее племянница.

Через неделю мы засеяли поле пшеницей, и когда посевные работы были завершены, мы устроили праздник. Накрыли столы в саду перед домом и пригласили поучаствовать в застолье всех крестьян из деревни Ла-Понс. Конечно, многим из них пришлось идти до поместья пешком, ибо подводы были отнюдь не в каждом доме. Но местные жители были к этому привычны.

Так что мы славно посидели. А когда Ноэн Чизар заиграл на скрипке, то его односельчане пустились в пляс. И разошлись мы только тогда, когда на улице стало совсем темно.

На следующий день я собиралась хорошенько выспаться, но Селестин разбудила меня.

— Госпожа, к вам приехал какой-то месье из Ридинга!

— Из Ридинга? Должно быть, он привез письмо?

Я удивилась, что она решила побеспокоить меня из-за этого. Даже если курьера попросили привезти ответ, он вполне мог подождать, пока я проснусь. Кому, как не Селестин, было знать, что накануне мы поздно легли, а несколько дней до этого с утра до вечера находились в поле.

— В том-то и дело, мадемуазель, что нет, — в ее голосе я услышала скрытую тревогу. — Хотя какую-то бумагу он вам привез. Но только отказался отдать ее мне, заявив, что обязан передать ее вам лично в руки.

Я вскочила с кровати и принялась расчесывать волосы. Что это могла быть за бумага? Может быть, кто-то из кредиторов, не получив вовремя долг, решил истребовать его? Ведь помимо ссуды, полученной в банке, могли быть и другие обязательства, о которых я не знала.

Селестин помогла мне одеться, и уже через четверть часа я вышла в гостиную, где меня дожидался мужчина средних лет. Одет он был строго и не слишком богато. И я сразу определила его в служащие какого-нибудь государственного учреждения. И так оно и оказалось.

— Мадемуазель Лозен? — уточнил он. — Я прибыл, чтобы вручить вам повестку в суд! Прошу вас, распишитесь вот тут!

Я охнула, а когда взяла у него бумагу и перо, руки мои задрожали.

— В суд? — переспросила я. — Но по какому делу?

Наверно, это было написано в повестке, но я была не уверена, что в таком состоянии смогу открыть конверт и, тем более, прочитать содержание документа.

— По делу о нарушении закона герцогства Данвиль в части использования принадлежащих вам земель, — важно ответил мужчина.