Чтение онлайн

– Атанда! – заорал Папа. В кузове завозилась братва, Чекиста обхватили сзади за пояс, а перстень на пальце Семёна Петровича стал наливаться двойным светом.

«Тридцатьчетвёрка» сзади ревела и грохотала, нисколько не отставая, водитель не жалел ни двигателя, ни заскорузлой от долгого стояния ходовой части. Бывший участковый не собирался спускать негодяям, вздумавшим паскудить на его земле. Хомяков представил себе, как сейчас древний танк влетит за ними в туннель вместе с майором на башне и «красноголовыми», повисшими на броне, и оскалился в злорадной улыбке…

Сто пятьдесят метров до вешек. Сто… Погодите-ка, а что там за следы от колёс, обрывающиеся на снегу? Плевать, не важно… Пятьдесят метров…

КрАЗ начинал садиться на правый борт, видно, автоматные пули какие-то колёса ему всё же прострелили. Макарон нещадно матерился, с трудом удерживая тяжёлую машину на курсе… Ещё немного… Ну?!!

…И в это время взошедшее солнце сверкнуло на лобовых стёклах двух джипов, выкатившихся из туннеля навстречу.

Они шли в довольно странной позиции, притёршись порожками, их экипажи держались за руки сквозь открытые окна… Они целили точно в лоб КрАЗу, и скорость была приличная.

Последовал краткий, очень краткий миг замешательства – эффект внезапности оказался сокрушительным для обеих сторон, – но одна сторона пришла в себя чуточку раньше. «Ландкрюзеры» дружно взвыли турбированными дизелями и, громко сигналя, ринулись в лобовую атаку.

И КрАЗ, очень даже способный расшвырять их в разные стороны, отвернул. Сработали водительские рефлексы, а может, Макарона чуть-чуть подтолкнул взгляд девушки, сидевшей за рулём в одной из машин?.. Ручаться не отважимся, но и полностью отвергать эту возможность тоже не будем. Как бы то ни было, грузовик вильнул вправо, громадные колёса одолели поребрик и вспахали снежную целину.

Танк срезал угол и, мастерски лавируя между огороженными провалами, рванулся наперерез. Гусеницы поднимали снежную бурю…

И всё это в искристо-голубых морозных тенях, в розовых бликах солнца, взошедшего на северо-западе.

Виринея и Гринберг затормозили с той же великолепной синхронностью, с которой брали разгон. Вот что значит родство душ, предназначенных друг для друга. Джипы наконец-то замерли, выскочив из блокадной ночи в морозное и свежее утро начала двадцать первого века. Открыв дверцу, Лев Поликарпович буквально выполз наружу и сел прямо на снег, потому что ноги не держали его. Перед глазами стояли отъезжающая полуторка и рука нянечки тёти Тоси, воздетая в жесте благословения. Сила этого благословения казалась Льву Поликарповичу физически ощутимой. Ничего другого его измученный разум был не в состоянии переварить. «Съездили, называется, – металась по задворкам сознания одинокая мысль. – Ну и где он, этот репрессированный гений?» Перед глазами, густея, поплыли чёрные точки, все попытки что-то сообразить были чертежами на мокром песке, их сметал неторопливый прибой, размеренно повторявший: «Вот теперь можно и помирать…»

– Лев Поликарпович, вы что такой зелёный сидите? Вам нехорошо? – склонилась над ним Виринея. Точки испуганно метнулись, поредели и пропали, Звягинцев вздрогнул, встряхнулся и стал с наслаждением глотать морозный воздух, состоявший из сплошного кислорода.

Виринея, облачённая в тёплый камуфляж, села с ним рядом и взяла его за руку.

– А что там происходит?.. – спросил он немного погодя.

– Да так. – Она отмахнулась. – Андрон Кузьмич на танке мародёров гоняет. Вы отдыхайте, Лев Поликарпович, всё будет хорошо.

Когда жизнь выламывается из тщательно разработанных планов и всё летит к чёртовой бабушке, исход дела зачастую начинает зависеть от сущих пустяков, которые при обычном раскладе не имели бы никакого значения. Например, от водительского мастерства Макарона. Что требовалось бы от него в обычных условиях? Да пара пустяков. Приехать из точки «А» в точку «Б» и припарковаться невдалеке от туннеля. Кто мог предполагать, что его ждала гонка с препятствиями, кто знал про свирепого майора и его танк?..

Тем не менее поначалу Макарон сотворил почти невозможное. КрАЗ сокрушил несколько худосочных берёз, чудом избежал соприкосновения с пятном, раскинувшимся на детской площадке, и выскочил к пологому холму, образованному отвалами бывшего глиняного карьера. Он даже чуть увеличил отрыв, но на том везение кончилось. Вешки на пути оказались скрыты кустами, Хомяков еле успел сориентироваться по карте и крикнуть:

– Назад!..

Пришлось сдавать задним ходом, теряя драгоценное время. Подоспевший танк развернулся на одном месте и почти прыгнул вперёд, целя грузовику в переднее колесо. Макарон всё же выдернул машину из-под удара и оказался на аллее, огибавшей пруд. Сугробы здесь были не такие дремучие, как возле Кузнецовской, КрАЗ увеличил скорость…

…Но и танк наддал тоже…

…И всё-таки влепил грузовику хорошего пинка в задний борт, завернув его на полуостров, где бетонная стела возносила к недосягаемым небесам давно списанный истребитель.

Здесь, по идее, можно было развернуться, но танк висел на хвосте, и совокупного поступательного движения было уже не остановить.

Макарон заметил вешки, выставленные на льду пруда, только когда кабина КрАЗа уже перевесилась через край и тяжёлая машина начала сползать вниз по откосу.

Между тем возня двух металлических монстров потревожила бетонную стелу. Быть может, она и без того была основательно подточена временем и хрональными аномалиями, а может, просто срок подошёл?.. Армированная консоль застонала, начала крениться…

И старый истребитель совершил своё последнее пике, рухнув на обе машины и накрепко соединив их друг с другом.

Последним с танковой брони соскочил майор Собакин. Он тащил за шиворот механика-водителя, выдернутого из люка.

Грузовик, истребитель и «тридцатьчетвёрка» сползли на лёд с довольно крутого высокого бережка, где когда-то катались на саночках дети, и лёд не выдержал. Посыпались сбитые вешки, солнце зажгло подозрительно яркие радуги в алмазной туче снега и брызг… Из кабины тонувшего КрАЗа выскочили сперва Макарон, потом Хомяков и, наконец, Чекист, но было поздно. Люди и техника, втянутые хрональным туннелем, погрузились так, словно угодили не в парковый пруд глубиной по колено, а в Марианскую впадину.

История неумолимо утаскивала своих осквернителей на дно.

«Красноголовые» стояли наверху и молча смотрели, как успокаивалась вода.

– Ну а толку, – хмуро сказал Скудин. – Если это правда был Хомяков, он вернётся. У него же кольцо.

Кратаранга, выбравшийся из второго джипа, покачал головой.

– Не вернётся. Слуги Ангра-Маинйу сохранят разум, но это им не поможет. Тропа, на которую они вступили, ведёт почти в моё время. На месте вашего города тогда расстилалось глубокое холодное море…