Чтение онлайн

Время от времени, по вечерам в субботу, я вижусь с Йоландой. Мне надоело следить за тем, как Лина ложится в постель с мужем, а теперь мне опротивело и наше эмигрантское кафе.

Йоланда, напевая, возится на кухне, приносит мне виски со льдом; я пью и читаю газету. Потом мы молча ужинаем, сидя лицом к лицу. Нам нечего друг другу сказать. После ужина, если у меня есть желание, занимаемся любовью. Но желания все меньше и меньше. Я только и думаю, как бы поскорее вырваться отсюда, прийти домой и начать писать.

Я больше не пишу на местном языке свои странные истории, теперь я пишу стихи на родном языке. Все они, конечно, посвящаются Лине. Но я не осмеливаюсь показать их ей. Я не уверен в орфографии и хорошо представляю себе, как Лина будет потешаться надо мной. Что же до их содержания, слишком рано ей знать его. Она вполне способна отказаться от совместных обедов в столовой и от воскресных прогулок.

Однажды в декабре, в субботу, Йоланда говорит мне:

— На Рождество я пойду к родителям. Ты можешь встретить праздник с нами. Мои давно уж хотят с тобой познакомиться.

— Возможно, я и приду.

Но вот в понедельник утром Лина сообщает мне, что ее муж хочет пригласить меня к ним на встречу Рождества.

— Приходи со своей подружкой. Я качаю головой:

— Будь у меня подружка, я бы не проводил все субботы и воскресенья с тобой. Я лучше приведу приятеля.

Йоланде я говорю, что приглашен вместе с Яном к землякам.

Да, именно так, я веду с собой Яна, очень уж мне хочется посмотреть на физиономию великого физика, встречающего Рождество в компании моего друга, этого деревенского дурачка!

Однако я ошибся.

Коломан принимает нас с распростертыми объятиями. Он тут же по-свойски тащит Яна в кухню, наливает ему пива и делает все, чтобы он чувствовал себя как дома.

Я так часто изучал этот дом снаружи, что теперь с удовольствием оглядываю его изнутри — комнату окнами на улицу, другую, выходящую в сад и лес. Между ними кухня. Ванной нет. Центрального отопления тоже нет, комнаты отапливаются углем, а кухня дровами.

Я думаю, что Лине будет гораздо лучше у меня, чем здесь.

Она хлопочет в передней комнате, накрывая на стол там, где обычно занимается Коломан. Сегодня он убрал со стола все свои книжки.

В комнате стоит наряженная елка, внизу разложены подарки. Рядом с елкой, в манеже, играет девочка.

Коломан зажигает свечи, и девочка первой получает подарки. Разумеется, они ей безразличны, ведь ей всего шесть месяцев. Я принес ей плюшевого кота, а Ян — деревянный волчок, который сам и выстругал.

Лина дает дочке бутылочку.

— Мы сядем за стол, когда она уснет. Так нам будет спокойнее. Коломан откупоривает бутылку белого вина, наливает, поднимает стакан:

— Счастливого Рождества всем!

Я думаю о том, что у меня никогда не было елки. По-моему, Ян думает о том же.

Лина укладывает ребенка в задней комнате, и мы приступаем к трапезе. Едим утку с рисом и овощами. Приготовлено очень вкусно.

После ужина мы обмениваемся подарками. Ян получает нож с несколькими лезвиями, штопором и открывалкой для консервов. Он страшно доволен. Мне вручают авторучку, и я не знаю, как это понимать — неужели намек со стороны Лины? Да, наверняка это коварная насмешка.

Коломан обращается ко мне:

— Карола мне сказала, что вы пишете.

Я смотрю на Лину, кровь бросается мне в лицо, я, наверное, покраснел как рак. Мой ответ звучит в высшей степени глупо:

— Да, но только карандашом.

Чтобы сменить тему, я быстренько вручаю Лине общий подарок от меня и Яна — набор для ликера, графинчик и рюмки. Купил его, конечно, я.

Лина начинает убирать со стола. Я ей помогаю. Мы нагреваем воду, Лина моет посуду, я вытираю. Пока мы трудимся в кухне, из комнаты до нас доносятся взрывы смеха. Ян и Коломан рассказывают друг другу всякие байки.

Я вхожу в комнату:

— Ян, пора идти. Последний автобус через десять минут. На глазах у Коломана я целую Лину в щеку.

— Спасибо тебе, кузина, за этот прекрасный вечер. Ян целует Лине руку.

— Спасибо, спасибо вам! Привет, Коломан! Коломан отвечает:

— До скорого. Мне было очень приятно.

Всю праздничную неделю между Рождеством и Новым годом фабрика закрыта. И нет больше совместных поездок и обедов в полдень. Еще до наступления праздников я предупредил Лину:

— Буду ждать тебя на мосту каждый день, с трех часов.

Когда не слишком холодно, я езжу туда на велосипеде. Если идет снег, сажусь на автобус. Жду несколько часов на мосту, потом возвращаюсь домой и пишу стихи.

К несчастью, у Коломана, верно, тоже отпуск, так как он теперь гуляет вместе с Линой и ребенком. Увидев их, я прячусь за деревом и, пропустив вперед, ухожу восвояси. Лина наверняка узнает мой велосипед.

За эту неделю Лина ни разу не появилась одна. И ни разу мне не удалось с ней поговорить.

Может, Коломан что-нибудь заприметил во время рождественского вечера?

Теперь я предпочитаю рабочие дни выходным. Меня грызет тоска. Я иду к Йоланде, но ее нет дома — верно, гостит у родителей. Они живут где-то неподалеку, но я не знаю их адреса.

Эмигрантское кафе тоже закрыто.

Однажды вечером я захожу к Паулю. Мне открывает Кати.

— Здравствуйте, Шандор. Что вам угодно?

— Да так, ничего особенного. Хотел поболтать с Паулем и вами.

— Пауля нет дома. Он уехал. Исчез. Может, вернулся на родину, ничего не знаю. Через несколько месяцев после смерти Веры я нашла письмо от него на кухонном столе. Он писал, что любил Веру, понимаете, был влюблен в нее и никогда не сможет себе простить, что уехал в отпуск со мной, оставив ее одну. Писал, что Вера тоже его любила, что именно поэтому она и покончила с собой, когда мы уехали отдыхать вдвоем, а ее бросили.