Вчера
Шрифт:
– Думать о том, как заключить сделку. – С неожиданной ухмылкой Эмили выдает одно из своих практичных решений. – Сколько можно содрать с этого козла. Пятидесяти процентов тебе хватит до конца жизни. Свяжись с адвокатом О’Салливаном. Я недавно читала в «Сан», что он сумел отсудить семьдесят пять миллионов для Петронеллы Круз.
– Для кого?
– Для актрисы, что застала своего мужа в постели с другой женщиной.
Я вздыхаю.
– Подумай об этом – а если ляжешь отдохнуть, то почувствуешь себя лучше, – говорит она, снова сочувственно меня поглаживая. – Ты ревешь уже целый час. И выглядишь ужасно. Пойдем со мной, ласточка. У нас есть запасная кровать. Тебе надо отдохнуть.
Приходится слушаться. Все равно я не могу придумать ничего лучшего. Я беру сумку и тащусь за Эмили по коридору. Она приводит меня в убогую комнатушку с узкой койкой.
– Ложись, – говорит Эмили, взбивая подушку и отодвигая тонкое покрывало.
Я бросаю сумку на стол и ныряю в постель. Она пахнет нафталином и заполнена мелкой пылью, как любая постель, которую не трогали неделями. Эмили натягивает на меня покрывало, целует в лоб, потом подходит к окну и начинает возиться с занавесками.
– Скоро тебе станет лучше, ласточка. На кухне тебя будет ждать добавка морковного торта, когда встанешь. И конечно, чашка шоколада. Я испеку твои любимые булочки.
Она закрывает дверь.
Несмотря на уверения Эмили, лежание в кровати нисколько меня не успокаивает. Только кружится голова от пыльной, пахнущей нафталиновыми шариками койки. Я встаю и ковыляю к окну. Раздвигаю занавески, распахиваю ставни, и тут меня приветствует замечательный вид на Баррелс-Филд – квартала студенческих домов Тринити-колледжа.
Бал в Тринити. Я рычу. Вечер, когда я должна была увидеть эти настенные письмена.
Я тащусь за сумкой и достаю бумаги из папки с названием «Летний семестр 1995 года», которые я унесла из кабинета Марка. Благодаря его страсти расставлять все в хронологическом порядке мне не понадобилось много времени, чтобы найти нужное.
Я перелистываю пожелтевшие страницы, стараясь не закашляться от поднимающейся в воздух разноцветной пыли. В стопке – разнообразные квитанции и корреспонденция. Я перебираю листы, относящиеся к постановке «Двенадцатой ночи» в театре «Эй-ди-си» на майской Шекспировской неделе, – наверное, Марк был занят в спектакле. Останавливаюсь на письме из казначейства Тринити. Оно подтверждает право Марка на стипендию (975 фунтов за летний семестр) и на программу питания (три раза в день, включая парадные обеды).
Достаю корешок от приглашения на бал в Тринити.
«Белый галстук обязателен. Общее фото для желающих в 7:00 утра, развоз в 7:30».
За корешком лежит сложенная страница «Таймс». Я разворачиваю бумагу и разглаживаю руками непослушные складки. Выпуск от 15 июня 1995 года.
Я задерживаю дыхание. Дата совпадает с двенадцатью днями, пропавшими у меня из головы.
«Мальчик пяти лет, дуо, найден живым в Корнуолле после того, как его родители погибли в автокатастрофе» – гласит самый большой заголовок. Я просматриваю репортаж, но не вижу в нем ничего особенного. Для чего Марк держит в папке одиннадцатую страницу «Таймс»? Я просматриваю другие заметки. Взгляд натыкается на небольшую колонку в нижней части страницы. «Пропала студентка». В сопровождающем тексте написано:
Полиция обращается с просьбой о помощи в розысках молодой женщины-дуо, пропавшей вечером 12 июня. Анну Мэй Уинчестер, 24 года, выпускницу колледжа Люси Кавендиш, в последний раз видела ее соседка по квартире, когда Анна одевалась на майский бал в Тринити. Полицию известили об исчезновении после того, как мисс Уинчестер не пришла на бал. Ее описание: белая, стройное телосложение, рост 5 футов 7 дюймов, темно-каштановые волосы, карие глаза. Была одета в бальное платье персикового цвета и белые перчатки до локтей.
Я замираю. Не мой ли собственный дневник в записи от 12 июня 1995 года говорит, что я видела, как Марк держал за руку девушку в «потрясающем персиковом платье и белых перчатках»? Я перелистываю оставшиеся в стопке бумаги и достаю еще две сложенные газетные вырезки. Первая представляет собой третью страницу «Кембридж ивнинг ньюс» от 17 июня 1995 года. Заголовок: «Исчезновение выпускницы Кембриджа вызывает все большую озабоченность». Рядом – фотография худой шатенки со смеющимися глазами.
Неужели это та самая студентка, которую я видела под руку с Марком много лет назад? Побелевшими пальцами я хватаю страницу и быстро пробегаю сопроводительный абзац.
Все больше опасений вызывает судьба выпускницы колледжа Люси Кавендиш, пропавшей в районе Честертона вечером 12 июня.
Дуо Анну Мэй Уинчестер в последний раз видели 24 мая в ее комнате на Джордж-стрит. В тот вечер она вместе с друзьями собиралась быть на майском балу в Тринити. В прошлом году мисс Уинчестер получила степень магистра истории искусств и с января проходит стажировку в Музее Фитцуильяма.
Бывшая соученица мисс Уинчестер, дуо Лора Петерсон, глубоко озабочена исчезновением своей подруги.
– Я не понимаю, как Анна могла пропасть, – говорит она. – Это какое-то наваждение. Она должна была прийти на бал к десяти вечера. Мы договорились встретиться на мосту Тринити в двадцать два сорок пять, чтобы вместе смотреть салют. Но она так и не пришла. Мы искренне надеемся, что с ней все в порядке. Все ее очень любят.
Ханс Ричардсон, констебль криминальной полиции из Кембриджширского отделения, говорит:
– Родители Анны очень обеспокоены ее исчезновением и утверждают, что это совершенно не в ее характере. Если кто-то что-то знает, пожалуйста, сообщите.
У меня пересыхает во рту. Ханс Ричардсон? Тот самый седовласый детектив, который объявился у нас в саду сегодня утром и перевернул вверх тормашками всю мою жизнь?
Я откладываю заметку в сторону и беру в руки третью сложенную страницу. Она тоже из «Кембридж ивнинг ньюс», но датирована 18 июня 1995 года. На этот раз я знаю, что искать. Глаза останавливаются на заметке в самом низу страницы, озаглавленной «Найдена сумка пропавшей девушки». И текст:
Инкрустированная бриллиантами дамская сумочка от Шанель, принадлежащая пропавшей Анне Мэй Уинчестер, обнаружена сегодня у подножия пешеходного моста через реку Кэм недалеко от паба «Форт-Сент-Джордж» у Мидсаммер-Коммон. Ее выловил из воды во время тренировки студент-дуо Джеймс Темпест-Стюарт, член гребного клуба «Питерхаус».
– Мы с друзьями повернули к шлюзу «Бейтс-Байт» и сразу увидели: что-то плавает в реке у подножия моста. – говорит он. – Подгребли, чтобы рассмотреть. Это оказалась женская сумка. Ремешок зацепился за железный прут на опоре.
Констебль Ханс Ричардсон из отделения полиции Кембриджшира подтвердил, что в сумке находился билет на майский бал в Тринити, на имя мисс Уинчестер. Если кто-нибудь располагает информацией о ее местопребывании, настоятельно просим сообщить полиции.
Множество вопросов тут же хлынуло мне в голову. Почему я не выучила ничего из тех двенадцати дней после бала? И зачем вырезала эти страницы из своего дневника? Меня настолько травмировало известие, что Марк спал с другой девушкой всего через несколько дней после того, как лишил меня невинности? Понимание, что он преследовал меня только ради секса, разбило мне сердце? Или я пожелала забыть что-то другое? Что-то более страшное? Например, пропажу двадцатичетырехлетней женщины по имени Анна Мэй Уинчестер?