Чтение онлайн

– Что случилось?
– всполошилась тогда Галка Матвеева, подружка Ганнина.

– Почти норму выполнила, от радости.

На следующий день к ней вновь подошла Полина Матвеевна:

– Не так делаешь-то. Вот приглядывайся, как надо.

Так и нянчила Ганну Полина Матвеевна, следя за каждым ее шагом.

Так и росла Ганна, по капле собирая драгоценный опыт дорогих своих учителей.

Ганна любила людей, в каждом искала добринку и старалась сделать так, чтобы и другие заметили эту добринку в ее товарище. Единственное, что вызывало в ней неприязнь, это нелюбовь человека-к работе...

Приняв бригаду от Полины Матвеевны, Ганна собрала товарищей в красном уголке и сказала им лишь одну фразу:

– Будем работать как можно лучше.

Товарищи знали ее не первый день, уважали и верили Ганне. Но в цехе кое-кто принял ее назначение с насмешкой. Бригадиров-девушек еще не бывало.

Особенно усердствовал Кирилка: по многу раз на день подходил к ее станку, подбоченивался и хихикал, похрюкивал. Ганна старалась не обращать внимания на этого наглого парня. Кирилка пытался ухаживать за нею, но безуспешно. Появился Леша и окончательно пресек эти ухаживания.

Прошло время. Все встало на свое место. Ее бригада была не на плохом счету. Выполняла и перевыполняла нормы. И к бригадиру-девушке все привыкли.

С бригадой Ганны Цыбулько соревновалась соседняя бригада Пепелова. И побеждала.

Портрет Пепелова висел на общезаводской доске Почета, изрядно запылившись и выгорев на солнце.

Ганна не завидовала этим успехам, не переживала поражений, потому что знала-ее бригада работает честно, с полной отдачей. А в глубине души сочувствовала Пепелову, и было неловко за него: такой пожилой, а так любит, чтобы его хвалили.

* * *

Ганне и Леше предстояло ехать в мебельный магазин за торшером. Узнав о скорой свадьбе, завод выделил молодым однокомнатную квартиру в новом доме. А завком выхлопотал через кассу взаимопомощи ссуду на мебель.

Теперь каждый день Ганна и Леша ездили по городу в поисках нужной мебели. Они уже купили диван-кровать. И вот сегодня поехали за торшером, который приглядели еще вчера в ближайшем мебельном магазине.

– Только ты сегодня, Лешенька, не мешай. Я сама выберу.

Подошла очередь Ганны.

– Нам торшер с тремя рожками.

– Почему с тремя?-возразил Леша.

– Мы ж договорились... Желтый, зеленый и красный...

– Как светофор,-заметил Леша.

Ганна хотела спорить, но подумала и поправилась:

– Вот тот, желтый, синий и розовый.

Она оглянулась. Леша улыбнулся - согласен.

– Тебе не тяжело?-спросила она, передавая ему торшер.

– Ха! Я еще и тебя унесу. Хочешь?

Они шли по улице, гордясь своей покупкой. Ганна несколько раз пробовала подложить руку под торшер, на Лешино плотное плечо.

– Не надо, мне не больно, - всякий раз говорил он, но было видно, как ему приятна ее помощь.

"Какой он у меня красивый",-думала Ганна, любуясь Лешей. Лицо его сегодня было необычным: на щеках выступил румянец, ранние морщинки на лбу и у глаз разгладились. Слегка припухлые губы вздрагивали, гася улыбку.

"Любит", - замирая от радости, думала Ганна.

Придя в квартиру, они заспорили, в какой угол ставить торшер.

– К кровати,-говорила Ганна,-можно будет лежать и читать.

– Лежа читать вредно. Поставим к столу.

– Ты не понимаешь.

Леша уступил. Торшер зажгли, хотя было-совершенно светло. Желтые пятна упали на паркет. Леша подошел к торшеру, шутливо вскинул руку в салюте, как пионер.

– Клянусь, что буду свято хранить этот свет...

– Вот и у нас свое хозяйство. Личная собственность,-сказала Ганна серьезно.

– Скажешь тоже.

– А знаешь, пусть это нехорошо, но я мечтала о своем домике, о своей квартире, где все сделано моими руками, все привычно, все такое, что нравится мне и тебе.
– Ганна говорила вполголоса, хотя они были только вдвоем и их никто не слышал.-Понимаешь, как это странно? Я всю жизнь жила среди людей, среди коллектива:

детский дом, ремесленное, наше общежитие. А вот была такая тяга к своему, к личному. И откуда в нас такое?

– Что особенного?-

– Нет, постой. Это, наверное, где-то в крови...

– У меня кровь недавно проверяли, сказали: нормальная.

Ганна посмотрела на Лешу, усмехнулась и поцеловала в щеку.

– Лучше практические дела обсудим,-сказал он, стараясь не показать виду, что доволен ее поцелуем.- Послезавтра на носу, а у нас еще не все ясно... Кирплку, например, будем приглашать?

– Я пригласила Пепелова, всю его бригаду.

– А Кирилку?

– Я говорю: всю бригаду. Мы с ними соревнуемся, нехорошо кого-то обходить.

– Смотри. Он пьяный-дурак дураком.

– Думаю, что будет все как надо.

– Но он...-замялся Леша.-Он вроде ревнует...

Мы не раз сталкивались.

– Теперь чего ж ревновать?-успокоила Ганна.

– Смотри...-Леша обнял ее за плечи и притянул к себе.

Так они сидели долго, может быть час, может быть дг.а, не разговаривая, не шевелясь.

– Может, останемся?
– чуть слышно спросил Леша.

– Не нужно. Подожди, мой прекрасный.

Он неохотно встал, подал ей руку, и они медленно пошли из своей квартиры, с трудом сдерживаясь, чтобы не остановиться, не остаться здесь, не дать волю своим чувствам. Потом не раз Ганна спрашивала себя: почему она поступила так? почему не осталась, не уступила его просьбе? И отвечала: "Потому что мы по-настоящему любили друг друга".

* * *

В жизни каждого человека есть свои красные дни.