Чтение онлайн

Девчата все еще продолжали улыбаться, стараясь сесть поближе к Сене, чтобы нарочно задеть его локтем.

– Я вот что хотела, - заговорила она снова.
– Попробуем с завтрашнего дня раздельные операции. У кого что идет лучше - то и делай.

– Согласен!
– тотчас отозвался Сеня.

В этот момент Нелька и Нюся с двух сторон ущипнули его, и Сеня привскочил на стуле. Все опять засмеялись.

Ганна минуту молчала, решая - сердиться ей на девчонок или поддаться их настроению.

– А знаете что, - неожиданно предложила она.
– Пойдемте-ка в мороженицу.

– Ой!
– воскликнули девчата.

– И вы с нами, - сказала Ганна, беря Журку за руку.

Журка от радости ничего не мог сказать. Губы и щеки у него подрагивали, словно он хотел улыбнуться и стеснялся.

* * *

В цехе шла обычная жизнь. Гудели станки, с мягким шипением проплывали краны. Тарахтя, проезжали красные автокары, и грузовые машины медленно проходили по узкому проходу между цехами.

Степан Степанович давно привык к этой жизни и уже ничему не дивился и ни на чем не задерживал внимания.

Лишь одно останавливало взгляд: голова сына, торчащая над станком.

"Кажется, увлекся. Это неплохо".

Он подошел к своему станку и хотел запустить его, но Сеня Огарков крикнул:

– Явиться к начальнику цеха. Просили срочно!

Перед Кузьмой Ильичом стояли три паренька. Одного из них, сына полковника Шамина, Степан Степанович знал и хотел было спросить, как он тут работает. Кузьма Ильич упредил его:

– Поняли? Идите.

Он усадил Степана Степановича рядом с собой, полез в стол за "Беломором".

– Видал?-спросил Кузьма Ильич, выпуская дым колечками.-Пришли стаж зарабатывать. А работать не желают.

– Ишь ты!
– возмутился Степан Степанович.

– Твой тоже замечен.

– Что ж молчал?

– Вот и говорю.

– Воздействую.

Кузьма Ильич несколько раз затянулся, помедлил.

– За тем и звал. Принимай пополнение.

– Кого? Этих?

– Ну да. А кого же еще? О них и разговор шел.

– Тебя бы в армию, Кузьма Ильич. Ты бы меня за год в маршалы произвел.

Кузьма Ильич засмеялся, погладил свои черноватые щеки и, поднявшись, молча тряхнул Степана Степановича за плечи...

Колька Шамин и его дружки нисколько не удивились, когда с утра, прямо в гардеробе, их встретил мастер и сказал:

– Шагайте за мной.

– Пардон, куда?
– поинтересовался Колька.

– Пардон, дорогой, пардон. В другую бригаду пойдете.

Колька переглянулся с Бобом и Мишелем, скрывая от мастера довольную улыбку. Другая бригада - это как раз то, чего они добивались. Все идет нормально. Они неспособные. Их футболят из бригады в бригаду. А время между тем идет.

– Вот, дорогой, принимай пополнение!-крикнул мастер кому-то стоявшему за станком.

Колька, к своему неудовольствию, увидел Журкиного отца. Он ничего не успел сказать, лишь подумал: "Ситуэйшен".

– Связь поколений, - произнес он, чтобы не показать своей растерянности.

– Вот именно,-ответил Журкин отец, оглядывая Кольку и его дружков прицельным взглядом, как будто запоминая каждого и решая, на что он способен.

Кольке сделалось неловко под этим взглядом, и он поспешил пробормотать:

– Отцы и дети, - и тут же осекся: "Еще предку скажет".

Отца он побаивался, в глазах его старался быть невинным и послушным, хотя в душе был резко против его "указаний", особенно рекомендации идти на завод.

Откуда-то появился Медведь, наверное, уже был здесь за станком.

Журкин отец многозначительно переглянулся с мастером.

– Ну что ж, хлопцы,-произнес Степан Степанович, еще раз оглядывая Кольку, Медведя, Боба и Мишеля.- Будем работать. Ближайшая задача-сверлить вот эти шины. Дальнейшая - перенять опыт соседей.
– Он кивнул в сторону, где над станком виднелся высокий тюрбан Ганны.

Степан Степанович говорил твердо, по-военному, будто и в самом деле ставил перед ними боевую задачуКолька поймал себя на том, что внимательно слушает его. И другие парни тоже не сводят глаз с Журкиного отца.

– Задача ясна?
– спросил Степан Степанович.

– Разрешите вопросик?
– встрепенулся Колька, стараясь перейти на привычный, ядовито-лукавый тон.
– А как это... Сверлить имею в виду. Нельзя ли личным примером?

Степан Степанович молча подошел к станку, взял кондуктор, зажал в нем медную пластинку и подставил ее под сверло. Сверло ровно запело.

Стружки, как искры, блеснули на свету и осели на станине.

– Пардон, потише!
– воскликнул Колька, косясь на дружков и стараясь вывести их из состояния подавленности.
– У нас реакция не та. Неспособные мы,

Степан Степанович остановил станок, кивнул на новобранцев мастеру, молча наблюдавшему эту картину.

– Вас в школе этому делу учили, Разряд имеете.-

Он оглядел парней и произнес спокойно:-Приступайте к работе..

Колька все-таки крутнул башкой, что означало: "Ничего не поделаешь. Заставляют". И поплелся к станку.

Несколько минут молодежь сверлила пластинки, а бригадир наблюдал за нями, готовый в любой момент прийти на помощь. Но помощи не потребовалось. Степан Степанович сказал одобрительно:

– Вот так и действуйте, - и отправился с Дунаянцем в конторку нормировщиков. Нужно было выяснить вопрос как раз относительно этих медных пластинок, называемых шинами.

Едва Степан Степанович скрылся за перегородкой, Колька шепнул дружкам:

– Смываемся по одному, токари-пекари. Боб, хиляй первым.